Список форумов BenZion | Forum BenZion | Forum
BenZion.Ru | Гостевая | Каталог релизов
 
 FAQFAQ   Правила форумаПравила   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияPM: Войти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Мусар

 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов BenZion | Forum -> Иудаизм -> Иудаизм: основы основ
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Gotland
Член Синагогального Совета
Член Синагогального Совета


Возраст: 21
По гороскопу: Телец
Пол: Пол:Муж
Зарегистрирован: 15.07.2008
Сообщения: 191
Откуда: Узбекистан


СообщениеДобавлено: 15 Октября 2009 14:50    Заголовок сообщения: Мусар
Описание:
Ответить с цитатой

На вашем сайте я прочитал высказывание Раввина: «Важно не изучение философии или психологии, не критика других людей или дурных побуждений, а учение Мусар – то, что человек учит о себе и для себя, чтобы по-настоящему изменить самого себя». Рабби Элияу Элиэзер Деслер.

Объясните, пожалуйста, что такое "учение Мусар", о чем говорит Раввин?

С благодарностью, Александр
Отвечает Рав Реувен Куклин

Уважаемый Александр!

Как я уже писал ( На какие движения делятся евреи), течения в иудаизме – это не какие-то новорожденные ответвления, а направления, основанные на всех тех основах, которые существовали в Торе с того момента, как Моше получил её на горе Синай. Особенность каждого течения связана с тем, на какой из истин, существующих в иудаизме, оно делает особый акцент. В Талмуде (Гиттин 6б) говорится о различных мнениях мудрецов: "И это, и другое – слова Б-га живого". То же выражение можно употребить, и говоря о различных течениях, существующих в иудаизме [1] .

В начале книги Мишлей (1:2) царь Соломон говорит, что свою книгу он написал для того, "чтобы познать мудрость (хохма) и наставление (мусар)". Объясняет Виленский Гаон, что для истинного служения Б-гу необходимы две вещи: 1) мудрость, знание того, что Б-г требует от человека; 2) воплощение этого знания в жизнь – мусар.

Движение "Мусар" делает особый акцент на воплощении знаний в жизнь (возможно, название этого течения основывается на приведённом стихе из Мишлей). Речь идёт как о знании «буквы закона», так и о знании этики, которая занимает не менее важное место в иудаизме. Не всегда человеку просто воплотить свои знания в жизнь. Зачастую для этого требуется изменить свои привычки, что чрезвычайно непросто, поскольку "у привычки – власть надо всем" (Мусарим) [2] .

Мусар призван помочь еврею идти по правильному пути. Это достигается тем, что еврей оставляет себе время задуматься, какой именно образ жизни для него оптимален, какие именно действия он должен совершать. После этого ему необходимо проверить свои действия, насколько они соответствуют желаемому. Если он видит, что часть его действий соответствует желаемому, ему следует подумать, каким образом он может превратить их в постоянные, а если видит, что часть из них не соответствует желаемому, задуматься, какие методы следует применить, чтобы впредь не повторять таких действий.

Это – некоторые моменты, на которые "Мусар" делает особый акцент.

С уважением,
Реувен Куклин http://toldot.ru/urava/ask/urava_3911.html?template=83
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Gotland
Член Синагогального Совета
Член Синагогального Совета


Возраст: 21
По гороскопу: Телец
Пол: Пол:Муж
Зарегистрирован: 15.07.2008
Сообщения: 191
Откуда: Узбекистан


СообщениеДобавлено: 15 Октября 2009 14:59    Заголовок сообщения:
Описание:
Ответить с цитатой

Раби Исраэль Салантер (1810 - 1883). Движение «Мусар».

Не надо быть ангелом, — заметил однажды Альберт Швейцер, — чтобы стать святым». Раби Исраэль Салантер приблизился и к тому, и к другому. Главным предметом его поиска в жизни и в теории была этика. Две из тех историй, которые о нем рассказывают, свидетельствуют о его этической скрупулезности в том, что касается ритуалов праздника Йом-Кипур.

Однажды накануне Йом-Кипура раби Исраэль Салантер не пришел в синагогу. Община встревожилась, не заболел ли внезапно раввин, не случилось ли несчастье. Молитву без него не начинали.

Пока евреи ждали, одна молодая женщина из общины стала волноваться: она оставила грудного ребенка спящим в колыбели, так как думала, что будет отсутствовать недолго, а теперь побежала посмотреть, все ли с ним в порядке. Когда она вошла в дом, то увидела, что ребенка баюкает раби Исраэль Салантер. По дороге в синагогу он услышал плач ребенка и, раз мать, очевидно, ушла на службу, вошел в дом, чтобы успокоить малыша. Чтобы оценить этот поступок Салантера, следует помнить, что молитва накануне Дня искупления значила для человека, подобного ему, если он обычно оставлял суету мира за сорок дней перед Йом-Кипуром и проводил время в молитве и поклонении Б-гу.

На другой Йом-Кипур раби Исраэль Салантер вступил в спор с другими раввинами. В 1848 г. в Вильно была эпидемия холеры. Несколько врачей предупредили раби Исраэля Салантера, что если евреи будут поститься в Йом-Кипур, то ослабнут и станут менее защищенными от смертельной болезни. За день до праздника раби Исраэль Салантер расклеил по Вильно объявления, где разрешал евреям есть в день поста в этот год и поменьше молиться, чтобы было больше времени и сил помогать больным. На следующее утро он узнал, что воспользовались его разрешением очень немногие. Даже угроза жизни не заставила их есть в этот самый торжественный из праздников. Ближе к полудню раби Исраэль Салантер поднялся на помост главной синагоги Вильно, прочитал благословение над вином и яствами и начал при всех пить и есть. Когда евреи увидели, что их святой учитель ест, они последовали его примеру. Хотя некоторые раввины позже критиковали его за нарушение святости праздника, раби Исраэль Салантер всегда гордился тем, что Б-г предоставил ему эту возможность спасти многие жизни (см. «Угроза для жизни / Пикуах Нефеш»).

Святость раби Исраэля Салантера выражалась не только в «мягких» поступках: когда требовалось, он бывал и суровым. Один из самых известных случаев произошел в царствование Николая I, когда еврейская обшина должна была поставлять в русскую армию еврейских юношей на 25-летнюю военную службу. Местные общинные советы приняли постановление, что, пока из всех семей не будет призвано в армию по одному сыну, нельзя брать второго. Однажды, идя по городу, раби Исраэль Салантер встретил бедную вдову, которая горько плакала, узнав, что забирают ее второго сына, так как богатый член общины подкупил чиновников, чтобы не взялч его детей. Руководство общины согласилось с этим богачом и решило отдать вместо его отпрыска второго сына вдовы.

В тот день раби Исраэль Салантер пошел в местную синагогу и, когда один человек поднялся, чтобы начать службу, воскликнул: «Нельзя начинать службу вам, потому что вы еретик, вы не верите в Тору и в Б-га». Другой человек встал, но раби Исраэль Салантер прокричал то же и ему, и третьему. Наконец, молящиеся попросили его объяснить, в чем дело. «То, что вы молитесь, не доказывает, что вы верующие. Вы молитесь только потому, что молились ваши отцы. Если вы действительно верите, что Тора — это голос Б-га, то как вы можете нарушать ее заветы,' ведь она запрещает вам обижать вдов и идти на уступки богатым и знатным. Раз вы так поступаете, значит, вы не верите в Б-га и его Тору».

Раби Исраэль Салантер неизменно стремился верить этике в иудаизме (см. «Миха» и «Гилель»). Для этого он создал движение «Мусар» («мораль»), которое подчеркивало важность изучения этических кодексов иудаизма. Самой популярной книгой среди членов движения была «Месилат йешарим» («Дорога праведных»), написанная в XVIII в. р. Моше-Хаимом Луццатто. Когда кто-то пожаловался раби Исраэлю Салантеру, что у него есть только полчаса в день для занятий, и захотел узнать, посвящать ли эти полчаса изучению Торы или «Мусара», раби Исраэль Салантер посоветовал изучать «Мусар», но добавил: «Первое, что ты поймешь, так это необходимость распределять свое время так, чтобы на учебу оставалось больше получаса в день».

Со времени основания движения «Мусар» оставалось малой, но влиятельной силой в ортодоксальном еврейском мире, влияя на учебную программу почти всех крупных йешив. Самым известным и радикальным течением была Наварадокская школа «Мусар», основанная раби Йосефом Горовцом из Новогрудка, учеником раби Исраэля Салантера. Он считал, что, раз его ученики собираются пропагандировать свое собственное видение иудаизма, они должны сначала научиться спокойно относиться к тому, как люди будут реагировать на это. Чтобы приучить своих учеников к насмешкам, он подвергал их разным испытаниям, например предлагал попросить яиц в скобяной лавке, чтобы продавцы над ними смеялись. Таким образом, он считал, что они научатся сносить насмешки и приобретут навыки для защиты своего понимания иудаизма в часто враждебном окружении.

Вот характерные поучения движения «Мусар».
«Обычно мы беспокоимся о своем материальном благополучии и о душе наших соседей; так давайте беспокоиться о соседском материальном благополучии и о своей душе» (раби Исраэль Салантер).

«Раввин, которого не хотят прогнать из города, — это не раввин; а раввин, который позволяет себя прогнать, — не мужчина» (раби Исраэль Салантер).

«Рассказывают, что однажды царь дал своим слугам ведра и велел набрать воды из колодца. Когда они пошли, то заметили, что в ведрах много дыр и вода вытечет раньше, чем ведро поднимут из колодца. Они остановились. Когда царь позже спросил их, исполнили ли они приказ, они ответили, что нет, потому что в ведрах дыры. «Вам следовало продолжать, — сказал царь. — Я не просил вас принести воды, потому что она мне нужна. Я хотел, чтобы вы вымыли ведра». Так же и с Торой — текст того, что изучается, забывается, но процесс учебы очищает сам по себе» {раби Нетанэль Бушвик). http://jhistory.nfurman.com/teacher/05_123.htm
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Gotland
Член Синагогального Совета
Член Синагогального Совета


Возраст: 21
По гороскопу: Телец
Пол: Пол:Муж
Зарегистрирован: 15.07.2008
Сообщения: 191
Откуда: Узбекистан


СообщениеДобавлено: 15 Октября 2009 15:00    Заголовок сообщения:
Описание:
Ответить с цитатой

МУСА́Р (מוּסָר, буквально `мораль`), моралистическое движение в среде митнагдим, главным образом учащихся иешив, ставившее на первое место воспитание личности в духе религиозного ригоризма и аскетизма. Идеология Мусара сформировалась под влиянием взглядов и жизненного пути Иосефа Зунделя из Саланта (1786–1866), прославившегося ученостью и аскетизмом.

В середине 19 в. общине литовских митнагдим грозил острый кризис. Идеология митнагдим была вынуждена противостоять, с одной стороны, хасидизму, а с другой — идеологическим течениям, получившим распространение среди немецкого и восточноевропейского еврейства — Хаскале и ассимиляторству (см. Ассимиляция). Основоположник Мусара, Исраэль Салантер (Липкин), ученик Иосефа Зунделя, видел решение проблемы сохранения традиционного еврейского уклада, основанного на учености и интеллектуализме, в создании движения, которое охватило бы всех членов общины. В своем первом послании к Виленской (см. Вильнюс) общине (1849) Салантер предлагает создать мусар штибл (помещения для моралистических занятий), где «в тишине раздумий, в мудрых дискуссиях каждый сможет поддержать своего ближнего, излечить безрассудство собственного сердца и побороть лень». План Салантера был рассчитан на торговцев и ремесленников, которые могли встречаться для морального самоусовершенствования лишь в дни отдыха. В своем третьем послании к Виленской общине он предлагал привлечь к занятиям и женщин.

Однако начинание встретило слабый отклик у членов общины, так что в последние годы жизни Салантера его ученики, Ицхак Блазер (1837–1907) и Симха Зисл Бройда (1824–9Крутой, сосредоточили свои усилия на воспитании молодежи, в первую очередь — учащихся иешив. Задуманный как массовое движение морального совершенствования членов общины, Мусар, оказавшись трудновыполнимым для людей в их зрелые годы, превратился в средство формирования личности учащихся иешив. Блазер и Бройда стремились привить воспитанникам уже в раннем возрасте обостренное нравственное чувство. Тем не менее Блазер основал и иешиву для взрослых — колел — в Любцах. В 1872 г. Бройда основал мусар штибл в Кельме, а также школу для подростков в Гробине. По мере того, как новая идеология проникала в иешивы, она встречала противодействие со стороны традиционного руководства. Однако сопротивление раввинов и глав иешив не сумело остановить распространение Мусара (см. Кельмский маггид). С начала 20 в. и до настоящего времени Мусар — господствующая идеология в иешивах «литовского» типа.

В Мусаре были разработаны особые методы обучения. Средством создания соответствующего эмоционального фона — чтение вслух (с определенным напевом, заимствованным у маггидим; см. Маггид) этических произведений, моралистических изречений из Мидраша и Талмуда, а также библейских текстов. Занятие происходит в молельне и создает у собравшихся чувство отрешенности от земного и близости к Богу. В иешивах Мусара вторым духовным наставником учащихся, не уступающим по своей роли главе иешивы, стал машгиах (буквально `надзиратель`), по крайней мере раз в неделю проводящий общую беседу (так называемое шмуэс — шму‘от, буквально `слушание`). Темой беседы служит какая-либо моральная проблема или конкретное событие из жизни иешивы. Под влиянием бесед машгиаха и вызванных ими совместных нравственных переживаний формируется личность молодого человека. Наряду с общим типом иешив Мусара, называемых слободскими (см. Слободская иешива), сложился максималистский тип иешив, так называемые новардокские (новогрудские) иешивы, составляющие меньшинство среди иешив Мусара. Основатель последнего типа иешивы, Иосеф Йойзл, «старик из Новардока», ввел, в дополнение к многочасовым обсуждениям этических проблем, особые приемы психологической самотерапии (пеулес — пе‘уллот, буквально `действия`), имеющие целью освобождение от свойственных человеческой природе пороков (тщеславия, стяжательства, корыстолюбия и т. п.). Постепенно была разработана целостная система воспитания, ведущая к прочной интеграции личности в рамках ригористического уклада еврейской жизни, основанной на законах Галахи. Воспитание, полученное в иешивах Мусара, объединяет их выпускников на протяжении всей их дальнейшей жизни, определяя ее уклад и эмоционально-нравственную окраску. Яркое художеств, изображение движения Мусар дал Х. Граде в романе «Цемах Атлас» (1967–6Крутой. http://www.eleven.co.il/?mode=article&id=12875&query=
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Gotland
Член Синагогального Совета
Член Синагогального Совета


Возраст: 21
По гороскопу: Телец
Пол: Пол:Муж
Зарегистрирован: 15.07.2008
Сообщения: 191
Откуда: Узбекистан


СообщениеДобавлено: 15 Октября 2009 15:02    Заголовок сообщения:
Описание:
Ответить с цитатой

САЛА́НТЕР Исраэль (Липкин; Salanter; 1810, местечко Жагоры, ныне Жагаре, Литва, – 1883, Кенигсберг, Пруссия, ныне Калининград, Россия), талмудист (см. Талмуд) и религиозный проповедник, основоположник движения Мусар (мораль). Его отец, известный талмудист Зеев Вольф бен Арье Лейб Липкин, был главой иешивы в Жагорах, а затем раввином в Гольдингене (ныне Кулдига, Латвия) и в Тельшах (ныне Тельшяй, Литва). С 12 лет Салантер учился у раввина Цви Хирша Бройда в местечке Саланты (ныне Салантай, Литва; отсюда прозвище Салантер, то есть `из Салант`, практически вытеснившее фамилию). Учитель высоко ценил способности своего ученика и называл его «маленьким Алфаси» (см. Ицхак Алфаси). Большое влияние на формирование мировоззрения молодого Салантера оказали личность и взгляды Иосефа Зунделя из Салант (1786–1866), ученого и аскета, который отказался от официального раввинского поста, зарабатывал на жизнь коробейничеством и занимался Талмудом лишь в свободное от работы время.

Поставив целью своей жизни нравственное возрождение еврейства, Салантер готовил себя к деятельности проповедника, тщательно изучал Галаху, но главное внимание уделял морали, самопознанию и самосовершенствованию. Угрозу традициям иудаизма Салантер усматривал, в частности, в хасидизме. В противовес хасидизму, учившему, что служить Богу надлежит с радостным чувством, Салантер видел в веселье и радости греховное легкомыслие. Противостоя сторонникам Хаскалы, призывавшим к сближению с христианским миром, Салантер настаивал на возвращении к традиционным моральным ценностям иудаизма. С этой целью он считал необходимым изложить традиционные этические правила в такой форме, чтобы они были понятны всем людям, в том числе и не получившим еврейского образования.

Приглашенный в 1840 г. виленской общиной (см. Вильнюс) на должность руководителя одной из иешив, Салантер не только распространял идеологию движения Мусар среди учащихся, но и основал в 1849 г. в городе специальную молельню мусар штибл (в отличие от штиблов хасидских), где произносил проповеди перед ремесленниками и торговцами, призывая к покаянию и рисуя мрачные картины неотвратимого возмездия за любую провинность. Однако, сам будучи суровым аскетом, Салантер широко трактовал принцип пиккуах-нефеш, и в Иом-Киппур 5608 г. (1848), когда в городе свирепствовала эпидемия холеры, он, произнеся благословение, демонстративно тут же в синагоге принялся за трапезу и призвал присутствующих последовать его примеру. Хотя в этот день предписан строжайший пост, — сохранение жизни и здоровья Салантер считал важнее любой обрядности. Он самоотверженно, игнорируя возможность заразиться, помогал больным и призывал верующих к тому же.

Салантер неоднократно отказывался от предложений занять официальный раввинский пост. Переехав в 1849 г. в Ковну (см. Каунас), он основал и там мусар штибл, а также новую иешиву, из которой впоследствии вышли многие известные проповедники движения Мусар, в их числе Моше Ицхак Даршан (см. Кельмский маггид), Симха Зисл Бройда (1824–9Крутой и Ицхак Блазер (1837–1907). Салантер добился улучшения бытовых условий учащихся, отменив традиционный порядок, когда их кормили в домах членов общины по очереди, и устроил общежитие и столовую; он требовал от учеников аккуратности и опрятности в одежде, учил правилам поведения и эстетике.

Видя, какое влияние на евреев Литвы оказывает немецкое еврейство, среди которого широко распространились идеи Хаскалы, Салантер решил дать отпор этой идеологии там, где она зародилась. В 1857 г. он отправился в Германию по приглашению прочитать студентам Кенигсбергского университета курс иудаизма; его эрудиция и энергия нашли признание также среди немецких ортодоксов. В 1860 г., переехав в Мемель (ныне Клайпеда, Литва), Салантер стал издавать еженедельный журнал «Ха-твуна», пропагандировавший идеологию мусар. Он принял немецкое подданство, стал носить европейскую одежду и читал проповеди по-немецки. Живя в Тильзите, Франкфурте-на-Майне, Хальберштадте и Берлине, Салантер активно переписывался со своими учениками в Литве.

Он постоянно искал новые формы для распространения ортодоксального иудаизма. Салантеру принадлежат опередившие свое время идеи: составление арамейско-ивритского словаря для изучения Талмуда; перевод всего корпуса Талмуда на иврит (к чему лишь столетие спустя приступил А. Штейнзальц) и на европейские языки (процесс, который также начался через два-три поколения после смерти Салантера); распространение еврейской религиозной литературы на русском языке и многое другое. В 1880–82 гг. Салантер жил в Париже, занимался распространением еврейских знаний и способствовал укреплению еврейских учреждений. В 1882 г. он вернулся в Кенигсберг.

Личность и учение Салантера оказали огромное влияние на развитие ортодоксального еврейства, хотя в литовской общине его высказывания и поступки нередко вызывали активное неприятие. Его важнейшие работы: «Иггерет ха-мусар» («Послание о морали», 1858), «Имрей бина» («Разумные речения», 1878), «Эвен Исраэль» («Твердыня Израилева», 1883).

Сыновья Салантера, Арье Лейб Липкин-Хоровиц (1840–1903; талмудист, автор трудов «Барайта ди-Шмуэль ха-Катан» — «Барайта Шмуэля Малого», «Клалей ха-тхелет хохмат ха-эмет» — «Небесно-голубые правила истинной мудрости» и других) и Ицхак Липкин — оба известные раввины; Иомтов Липман Липкин (1845?–75), выдающийся математик и механик, умер молодым от оспы.http://www.eleven.co.il/article/13656
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Gotland
Член Синагогального Совета
Член Синагогального Совета


Возраст: 21
По гороскопу: Телец
Пол: Пол:Муж
Зарегистрирован: 15.07.2008
Сообщения: 191
Откуда: Узбекистан


СообщениеДобавлено: 15 Октября 2009 15:04    Заголовок сообщения:
Описание:
Ответить с цитатой

ДВИЖЕНИЕ МУСАР

“Изучение мусара (религиозной этики) подобно рассматриванию себя под микроскопом.” (Рабби Исраэль Липкин из Саланта)

В конце 18 века маскилим (последователи движения Гаскала) стремились изменить язык евреев, их одежду и поведение, а также ввести изучение светских предметов в еврейских учебных заведениях. Хасидим (см. раздел 64) резко воспротивились Гаскале и свели на нет влияние этого движения в Польше. В Литве, однако, это влияние было ощутимо. Кроме того, к середине 19 века в России укрепились два политических движения – еврейское социалистическое движение Бунд и сионизм. Их объединяла вера в то, что дальнейшее развитие еврейства должно быть связано не с иудаизмом, а с обретением политической самостоятельности. Бунд стремился к тому, чтобы евреи России были официально признаны автономным национальным меньшинством. Сионисты видели свою цель в создании еврейского очага в Палестине.

Эти движения ввели в обиход новое представление об иудаизме, их влияние ощущалось даже в ешивах. Учащиеся читали политические памфлеты, классическую литературу и научные труды у себя в комнатах или прятали их в своих Талмудах. В результате многие из них отошли от соблюдения еврейской традиции.



Рабби Исраэль Липкин из Саланта (1810-83)

Человеком, которому удалось оживить веру в традиционные еврейские ценности в Литве, был Рабби Исраэль Липкин из Саланта. Примерно в1842 г. он создал в Вильне хеврат мусар (общество изучения еврейской этики). Оно заново опубликовало несколько средневековых трудов по этике и пропагандировало их изучение. Рабби также открыл мусар штайбел (комнату этики), место, где люди проводили время, размышляя о духовном содержании жизни.

Этому движению не удалось привлечь к себе деловые круги, прочно ставшие на свою собственную дорогу, и рабби Липкин сосредоточил свою деятельность на ешивах. Благодаря его усилиям, многие ешивы включили в программу изучение мусара.


ЧТО ТАКОЕ МУСАР

Цель мусара – помочь человеку улучшить свои личностные качества и стать более внимательным в своем служении Б-гу. В книгах по мусару исследуются такие качества как гордость, зависть, жадность, лень и анализируется то, как они мешают человеку в его служении Б-гу. В них говорится о важности скромности, любви, сострадания и прилежания и даются советы о том, как развить в себе эти качества. Преподаватели мусара читали лекции о самоусовершенствовании и отдавали много времени индивидуальному общению с учащимися. Они обучали студентов искуству самоанализа и применения на практике рекомендаций из книг по мусару.

К 80-м годам 19 века движение мусар подготовило новое поколение выпускников ешив – приверженцев традиционного иудаизма. Эти евреи внесли высокие нравственные требования и религиозную практику в деловую и профессиональную сферы жизни. Мусар дал им силу противостоять влиянию светских течений. Сегодня мусар изучают в большинстве ешив и семинаров для девушек, однако методы обучения в разных местах различны. Труды средневековых мудрецов широко изучаются, как и книги последователей рабби Липкина. В большинстве учебных заведений специальный сотрудник занимается индивидуальной работой со студентами. В синагогах также раввины в своих обращениях к членам общины стремятся убедить их в необходимости самоусовершенствования и соблюдения основ еврейской жизни http://istok.ru/library/learn-n-teach/posobiya/jeduizm-forta/jeduizm-forta_130.html?hc=1
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Gotland
Член Синагогального Совета
Член Синагогального Совета


Возраст: 21
По гороскопу: Телец
Пол: Пол:Муж
Зарегистрирован: 15.07.2008
Сообщения: 191
Откуда: Узбекистан


СообщениеДобавлено: 15 Октября 2009 15:07    Заголовок сообщения:
Описание:
Ответить с цитатой

НРАВСТВЕННОСТЬ (Мусар)

Взгляды, определяющие достойный образ поведения и действий человека. Добрые качества, заложенные в каждом человеке, и добрые поступки, совершаемые им не из страха перед наказанием и не из стремления к награде. Учение о нравственности основано, главным образом, на законе Торы: "Возлюби ближнего своего, как самого себя" и толковании Гилеля: "То, что ненавистно тебе, не делай ближнему своему".

Изучение Талмуда может давать удовлетворение уму, но не чувству. А в тяжелые дни еврейского галута требовалась большая моральная сила, которая пробудила бы дух народа и веру в его будущее; необходимо было пробудить религиозно-нравственное чувство народа. Для этого нужна была личная Н. сила и глубокая вера. Этим путем шли мудрецы Израиля. Возникла "нравственная" литература, доступная простым людям. Особенно популярной стала книга р. Иегуды Гехасвда "Сефер га-хасидим" (XIII в.). Эта книга содержит этические изречения и напутствия и учит моральному отношению к каждому человеку, в том числе и к иноверцу. Наряду с требованием полного обособления евреев от иноверцев во всем, что касается религии и внутренней жизни, книга требует от еврея честности в отношениях с иноверцем: "Да не совершит человек несправедливости даже по отношению к иноверцу, так как несправедливость принижает человека и лишает его успеха в делах". Книга призывает к богобоязненности, скромности, но отрицает умерщвление плоти. Молитва должна исходить от сердца, "и если приходит к тебе человек, который не знает еврейского языка, но верует, и просит наставления, или если придет к тебе женщина, скажи им, чтобы научились молиться на доступном им языке, так как молитва понимается сердцем, а если в сердце нет того, что на устах, какой в ней толк?" В более позднее время, наряду с Галахой и Агадой развилась проповедь ("друш"), в основе которой заложены Н. указания народу для повседневной жизни. Особенно прославился Магарал из Праги, автор книг "Пути мира", "Вечность Израиля" и др. Магарал основывал свои проповеди на Агаде, в которой видел неиссякаемый источник нравственного учения. Рабби Шломо Эфраим, преемник Магарала, также взывал к Н. народа и бичевал пороки людей своего времени. Он осуждал также бесплодные схоластические споры вокруг Торы, корыстолюбие, распри между раввинами, эгоизм богачей и сильных мира сего.

В XIX в. в России группа ученых раввинов, видя, что новые поколения отдаляются от живого религиозного чувства, решила превозмочь застой религиозной жизни посредством призыва к нравственному самоусовершенствованию. Группу эту возглавлял р. Иосиф Зундель из Саланта, но основателем ее был р. Исраэль Салантер, организовавший общество для изучения Н. вначале в Вильно, а затем и в Ковно. Основой воспитания считалось углубленное изучение книг о Н. Все науки познаются путем логических умозаключений, а для успешного усвоения законов Н. нужно длительное воспитание и соответствующее эмоциональное состояние. Члены общества Н. выбирали соответствующие изречения хазал и с большим воодушевлением твердили их, заучивая наизусть. Они повторяли их громко и нараспев. Метод изучения Н. сложился, главным образом, в ешивах Литвы. Ученики р. Салантера широко распространили этот метод в Польше, России и в некоторых странах Западной Европы. В старом Иерусалиме они также основали школу изучения Н., и среди ее членов было немало выдающихся знатоков Торы. http://www.judaicaru.org/encycl/page_N.html
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Gotland
Член Синагогального Совета
Член Синагогального Совета


Возраст: 21
По гороскопу: Телец
Пол: Пол:Муж
Зарегистрирован: 15.07.2008
Сообщения: 191
Откуда: Узбекистан


СообщениеДобавлено: 15 Октября 2009 15:10    Заголовок сообщения:
Описание:
Ответить с цитатой

Раби Исраэль бар Зеев-Вольф Липкин (р. Исраэль Салантер, Агрис, 5571-5463/1810-1883/гг.) – один их духовных лидеров своего поколения, основатель этического движения Мусар.

Происходил из рода Виленского Гаона (см.).

Родился шестого хешвана 5571/1810/года в литовском гордке Загоре.

Изучал Тору у отца , р. Зеева-Вольфа Липкина, раввина г. Телза (Тельшая) и автора комментария Агаот Бен Арье, который печатается в приложении к большинству изданий Талмуда.

В двенадцать лет женился на дочери р. Яакова Эйзенштейна из г. Саланта (Салантая) и поселился у тестя.

Прославился в Саланте как илуй (вундеркинд): уже к четырнадцати годам он был сведущ во всех трактатах Талмуда; в этом же возрасте он направил свои хидушим (аналитические заметки) одному из высших алахических авторитетов Европы р. Акиве Эйгеру, назвавшему эти заметки "гениальными из гениальных". В годы юности его основным наставником был р. Йосеф-Зундель Салант, ближайший ученик двух великих духовных лидеров – р. Хаима из Воложина и р. Акивы Эйгера.

Предание рассказывает, что изо дня в день р. Исраэль тайно следовал за р. Йосефом-Зунделем, который имел обыкновение уходить из города в ближайшую рощу и там изучать этический трактат Месилат йешарим (Путь праведных) , посвященный работе человека над своим характером. Юноша с трепетной любовью следил за каждым движением мудреца, у которого он бы очень хотел учиться. Однажды р. Йосеф-Зундель заметил, что кто-то наблюдает за ним, и раскрыв тайное убежище р. Исраэля, сказал ему: "Исроилке, займись книгами мусара и станешь по-настоящему богобоязненным евреем". С тех пор они начали заниматься вместе (Сарей амеа 2:37).

Спустя много лет р. Исраэль Салантер писал, что его наставник "был подобен лестнице, установленной на земле, а вершиной достигающей неба". Для посторонних глаз р. Йосеф-Зундель казался балабосом – одним из бедных торговцев, озабоченных пропитанием:он одевался и вел беседу, как балабос; но при более близком знакомстве под обличием простолюдина открывался мыслитель, праведник и знаток Торы (там же 2:37).

Большинство из методов духовной работы, которые р. Салантер впоследствии сделал достоянием всего еврейского мира, были разработаны его наставником р. Йосефом-Зунделем. В свою очередь, р. Йосеф-Зундель развивал те методы воспитания, которые были апробированы в ешивах р. Хаима из Воложина и р. Акивы Эйгера , а еще раньше – в доме учения Виленского Гаона – ведь именно Гаон сформулировал исходный постулат школы мусара: "Основа человеческой жизни – постоянно преодолевать дурные качества характера; и если человек этого не делает, то для чего он живет?!" (Эвен шлема 1:2; р. Дов Элиах, Агаон с. 238-398).

Около 5598/1838 года р. Йосеф-Зундель решил навсегда уехать в Землю Израиля. Первоначально р. Исраэль Салантер намеревался , во всем следуя путем наставника, достичь высочайшего уровня "скрытого праведника" (цадик нистар) – человека, чьи духовные достижения скрыты под обличием заурядного обывателя.

Готовясь к такому поприщу, р. Исраэль принялся изучать Талмуд наизусть со всеми основными комментариями, чтобы обрести возможность на глазах у всех незаметно и непрерывно заниматься Торой – ведь в книгах у него уже не будет необходимости. Но когда половина Талмуда уже была аккуратно размещена в хранилищах его памяти, р. Исраэль, осознав свое подлинное призвание, решил посвятить дальнейшую жизнь широкому распространению духовной практики, связанной с совершенствованием качеств характера.

В 5600/1840/году он начал преподавать в знаменитой виленской ешиве Рамайлес. Его уроки по Талмуду и алахе пользовались большой популярностью , но этот авторитет выдающегося педагога и законоучителя был необходим ему только в качестве прочного фундамента для дальнейшего продвижения идей мусара. В беседах с учениками он убеждал их поставить в центр своего служения заповеди, регулирующие взаимоотношения между людьми (мицвот бейн адам лехаверо). Он говорил : "Стремясь идеально выполнить свои обязанности перед Б-гом (мицвот бейн адам ле-Маком), человек порой пренебрежительно относится к своим обязанностям перед другими людьми. Старательно выполняя одну заповедь, человек может одновременно с этим совершить десятки грехов. Например, собираясь задолго до рассвета на чтение слихот перед Рош ашана, он может, неаккуратно хлопнув дверью, разбудить других членов семьи и даже соседей – а, если кто-то из разбуженных им был болен, то это дополнительный грех" (Сарей амеа 2:36, р. Дов Кац, Тнуат амусар).

Р. Исраэль Салантер призывал своих учеников относиться к заповедям "бейн адам лехаверо" хотя бы с той же педантичностью и серьезностью, как они относятся к запретам шабата или к законам о кашерности пищи. Он боролся против "умственной ограниченности многих из своих современников", которые не желали заниматься "Торой качества характера" (Сарей амеа 2:35). "Знатоки Торы уже привыкли не обращать внимание на темы, связанные с выработкой в себе богобоязненности и этических качеств, - сокрушался он в одном из писем, - ... и это кажется им пустой потерей времени, которое могло бы быть посвящено изучению Торы" (Ор Исраэль).

В 5602/1842/году р. Исраэль оставил ешиву Рамайлес и, объединив вокруг себя группу наиболее талантливых учеников, основал Мусар-штибл (дом этики), занятия в котором строились на изучении классических книг мусара – таких, как Ховот алевавот (Обязанности сердец) р. Бхайе Ибн Пакуды и Месилат йешарим р. Моше-Хаима Луцато (Рамхаля ).

Вечерами в Доме этики собирались люди из всех слоев виленского общества; знатоки Торы, ремесленники, коммерсанты, рабочие , даже студенты и люди свободных профессий, объединенные стремлением к самосовершенствованию и духовному росту.

Изучение мусара проходило очень эмоционально – по свидетельству самого р. Исраэля, обсуждения "сопровождались душевными бурями" и "уста высекали языки пламени" (Ор Исраэль 2). Вместе с тем, занимающиеся стремились глубоко понять и осмыслить прочитанное. На вопрос "Как изучают Мусар?", заданный одним из начинающих учеников, р. Исраэль дал, на первый взгляд, парадоксальный ответ: "Точно так же, как и Талмуд". Заметив, что ученик не уловил смысл ответа, р. Исраэль пояснил:"Как ты изучаешь Талмуд? Ты стараешься понять. Точно так же следует осваивать и Мусар" (Алей шур 2 с.166). Каждое высказывание мудрецов "повторялось множество раз – до тех пор, пока оно не совершало свое воздействие: в конце концов, изучающий чувствовал и осознавал, что именно ему необходимо исправить в своей душе, и после этого он поднимался на следующую ступень, переходя к работе по исправлению своих влечений" (Ор Исраэль 30).

Результаты педагогической деятельности р. Исраэля ярко проявились, когда в конце 5608/1848/ года в Вильно вспыхнула эпидемия холеры и ученики "Дома этики" организовали штаб по борьбе с болезнью.

Собрав значительные благотворительные средства, р. Исраэль арендовал больницу, рассчитанную на полторы тысячи коек. В ней работали посменно, круглые сутки обслуживая больных, около семидесяти его учеников, молодых знатоков Торы. Он обещал родителям этих учеников, что ни один из молодых людей не заразится, и все возвратятся по домам живыми и невридимыми, поскольку заняты выполнением заповеди. Так и произошло, несмотря на то, что болезнь распространялась стремительно, унося сотни жертв.

Р.Исраэль и сам постоянно навещал больных, обеспечивая их лекарствами и продуктами питания. В субботние дни он следил, чтобы больные не ограничивали себя алахическими запретами, - ведь, когда жизни человека угрожает опасность, отменяются все запреты шабата. Чтобы убедить "ревнителей веры" из числа больных, р.Исраэль и его ученики сами совершали запрещенные в шабат действия по уходу за ними – например, они рубили дрова и разводили огонь в печах, чтобы прогреть больничные помещения.

За несколько дней до Йом Кипура 5609/1848/года, когда эпидемия достигла своего апогея, он объявил своим измученным помощникам, что им не следует поститься в этот святой день, так как их здоровью угрожает опасность. Он также обучил их, в каких дозах и с какими промежутками следует принимать пищу, чтобы нарушение поста было минимальным.

Из книги "Еврейские мудрецы", изд. Швут Ами http://toldot.ru/tora/rabbanim/rabbanim_3171.html?template=83
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Gotland
Член Синагогального Совета
Член Синагогального Совета


Возраст: 21
По гороскопу: Телец
Пол: Пол:Муж
Зарегистрирован: 15.07.2008
Сообщения: 191
Откуда: Узбекистан


СообщениеДобавлено: 15 Октября 2009 15:20    Заголовок сообщения:
Описание:
Ответить с цитатой

В середине девятнадцатого века появилось новое религиозное направление среди литовских и белорусских евреев — мусар, что в переводе с иврита означает — мораль, нравственность. Мусар должен был поставить преграду надвигавшемуся казенному и светскому просвещению, бороться за души людей и за традиционные устои еврейской жизни, сохранить основы иудаизма. Проповедовал это учение раввин Исраэль Липкин, более известный под именем рав Исраэль Салантер — по названию литовского местечка Саланты, в котором он жил в молодости.

С ранних лет рав Исраэль Салантер выделялся поразительными способностями, скромностью, добрым и отзывчивым характером. Поначалу он хотел вести уединенную жизнь, чтобы служить Всевышнему лишь изучением Торы, но затем понял, что его долг — помогать другим. Этим он и занимался всю свою жизнь и осуждал тех, кого не волновали народные беды. Однажды рав Исраэль узнал, что неприметно живет в Вильно один дровосек, возможно "тайный праведник", который весь день не снимает с себя молитвенное облачение и постоянно нашептывает молитвы. Но рав Исраэль не захотел с ним даже встретиться, потому что не понимал, как мог такой богобоязненный человек прятаться в то жестокое время и не помогать своим страдающим единоверцам. "Все евреи ответственны друг за друга", — часто повторял рав Исраэль, и каждый из них должен принимать участие в заботах, волнениях и тревогах своего поколения. Существует незримая связь между всеми еврейскими общинами мира, и "если в ковенской синагоге евреи злословят, то нарушается святость субботы в Париже".

Рав Исраэль Салантер жил чрезвычайно скромно, не заботясь о собственном завтрашнем дне, но постоянно говорил, что других он обязан обеспечить и на завтра. Однажды к нему пришел бедный человек, который безуспешно перепробовал много профессий и не мог заработать себе на жизнь. И тогда знаменитый раввин Исраэль Салантер отложил все свои дела, научил этого бедняка двум-трем проповедям, заставил его повторить их несколько раз подряд, чтобы заучить на память, и после этого бедняк поехал по местечкам проповедовать и зарабатывать себе на хлеб. Когда в Литве вспыхнула эпидемия холеры, рав Исраэль Салантер призывал всех не отчаиваться, не бояться заразы и помогать друг другу. Более того, накануне Йом Кипур он объявил усталым, замученным и издерганным людям, что на этот раз не нужно поститься весь день и чересчур долго молиться, а лучше подольше побыть на свежем воздухе. В Йом Кипур, после утренней молитвы, он встал в синагоге с куском печенья в руке и стал есть его перед всеми, чтобы молящиеся последовали его примеру.

В тридцатилетнем возрасте рав Исраэль Салантер пользовался уже таким исключительным авторитетом, что его пригласили стать главой знаменитой виленской иешивы "Рамайлес". Он согласился и приехал в Вильно на "гарантированное жалованье четыре рубля в неделю и при готовой квартире". Но прежний руководитель иешивы возражал против его назначения, и тогда рав Исраэль тут же оставил этот пост, хотя на его стороне были все влиятельные лица общины. Он открыл в Вильно свою маленькую иешиву, занимался с учениками и с любым жителем города, который приходил к нему, и получал за это крохотное вознаграждение. Его глубокие знания, вера, скромность и постоянное желание помочь каждому сделали его очень популярным в городе. Когда в Вильно открыли казенное раввинское училище, власти предложили раввину Исраэлю Салантеру возглавить его. Но он отказался, потому что не ожидал от этого дела никакой пользы еврейству. Кроме знаний, которые способно дать это училище, объяснял он, нужна еще и глубокая вера, а этого казенное училище привить не сможет. После отказа он сразу же уехал в Ковно, опасаясь преследования властей, но и там отказался от обеспеченной должности в общине, чтобы без помех распространять свое учение. Один из его последователей давал ему ежемесячно небольшую сумму денег, но рав Исразль считал, что и эти копейки он присваивает незаконно. Он много работал в Ковно, обучал и воспитывал молодых учеников, чтобы подготовить раввинов в противовес тем, которых готовили казенные раввинские училища. Рав Исраэль приучил себя не отвлекаться на пустые беседы, чтобы не тратить драгоценного времени, но однажды его ученики чрезвычайно удивились, услышав, как их уважаемый учитель разговаривал о пустяках с каким-то человеком. "Этот человек был очень расстроен, — объяснил он. — Благое дело — развлечь его и заставить позабыть о своем горе, а вы же понимаете, что не беседой о мусаре можно было развеселить его".

Рав Исраэль Салантер был против сухого, неокрашенного эмоциями изучения Талмуда, но он не принимал и многого в хасидизме. В отличие от хасидов он учил, что Богу надо служить серьезно, потому что радость ведет к легкомыслию. Он приучал своих учеников к самопознанию и к самоусовершенствованию и часто говорил, что если человек лишь выслушивает проповеди о морали или читает книги на эти темы, то лучше от этого он не становится, потому что "расстояние между знанием и действием, между словом и делом так же велико, как между небом и землей". Единственное спасение — это мусар, ежедневная самоуглубленность, познание самого себя и самоочищение. Каждый человек — это книга о мусаре, и нужно много и старательно работать, чтобы добиться понимания этой книги, имя которой — ты сам. И потому мусаром должен заниматься каждый, от простого человека и до выдающегося ученого. Это надо делать с воодушевлением, чтобы почувствовать себя потрясенным до глубины души и ощутить потребность в покаянии, — иначе слова мусара не достигнут закрытого наглухо человеческого сердца, которое не поддается влиянию даже самых хороших и нужных речей. "Если человек, — учил рав Исразль Салантер, — в продолжение всей своей жизни будет час в день заниматься мусаром и этим хоть один раз убережется от злословия, то он уже сделал хорошее дело".

Рав Исраэль Салантер требовал от себя и от своих последователей, чтобы добрые качества в человеке стали его второй натурой. Нужны огромные усилия — приучить себя к естественному желанию делать добро. Человек не должен желать зла другому так же естественно, как он не желает есть испорченные продукты или вдыхать омерзительные запахи. Каждый обязан научиться бороться со своими слабостями: вспыльчивый не должен обращать внимания на неприятные для него речи, мстительный должен научиться прощать обидчика, а завистливый — искоренять в сердце зависть. "Человек не должен думать, — учил он, — что все, созданное Богом, не подлежит изменениям... Это неверно. Мы можем обуздывать действующие в нас силы. Мы можем их изменить..."

Молитвенные дома мусарников были открыты всегда и для всех, чтобы любой человек мог прийти туда в любое, удобное для него время и сосредоточиться. В такой синагоге, говорил рав Исраэль, "никто не будет стыдиться быть откровенным и не станет опасаться, что в момент воодушевления за ним будут подсматривать посторонние; всякий, кто зайдет туда, сам поддастся этому настроению..." В синагоге мусарников был постоянный полумрак. Человек заходил туда, закрывал лицо руками, сосредотачивался и размышлял о суете мира, о своих грехах в прошлом и о неминуемых грехах в будущем, о неумолимом и карающем Боге. Кто-то начинал плакать, к нему присоединялись другие, стоны и рыдания сотрясали стены синагоги, и в этот момент кто-нибудь, невидимый в полумраке, произносил изречения из Священного Писания, чтобы еще более усилить раскаяние: "Обратись к покаянию за день до кончины" или "Знай, перед Кем ты стоишь". Все повторяли одно изречение много раз подряд, до полного изнеможения, затем следующее изречение — тоже много раз подряд, за ним еще и еще, и так несколько часов плача, раскаяния и самоочищения. Порой доходило до того, что некоторые из мусарников забрасывали все свои дела, торговлю и ремесла, зарабатывали самый минимум на кусок хлеба и все свободное время занимались лишь очищением души.

Последние годы своего пребывания в Ковно рав Исраэль Салантер жил затворником и допускал к себе лишь ближайших учеников. Затем он поехал в Восточную Пруссию, откуда шло в Литву светское просвещение, чтобы бороться с ним на месте, при помощи своего учения. Он побывал в Кенигсберге, Франкфурте, Берлине и в других городах, везде привлекал к себе последователей, особенно среди молодежи, и открывал молитвенные дома мусарников. Рав Исраэль часто болел, был слаб телом, но полон всевозможными проектами. Издавал еженедельник с вопросами и ответами на темы мусара;

хотел найти сто известных раввинов для перевода Талмуда на идиш, чтобы он стал доступным любому еврею; поехал даже в Париж для распространения мусара среди выходцев из России, а затем вернулся в Кенигсберг, заболел и уже не встал с постели. Говорили, что из его комнаты хотели вынести настенные часы, которые очень громко тикали, но он не позволил. "Старый бедняк болен, — сказал он. — Что за беда, если в его ушах постоянно раздается стук. Пожалуй, вы еще захотите ради него выстлать соломой улицу перед домом?.."

Рав Исраэль Салантер умер в 1883 году и оставил в наследство своим детям лишь поношенный таллес и тфилин. Его учение распространялось и после его смерти. В Ковно были две мусарнические молельни — при синагоге портных и при синагоге дровосеков, и каждый вечер оттуда слышались плач, рыдания, голоса кающихся людей. Еще при жизни основателя мусара возникли первые иешивы мусарников, и среди них — "Кнессет Йсрозл" в Слободке, пригороде Ковно, который основал рав Ноте Гирш Финкель, "Старик из Слободки". Он говорил: "Прежде всего мы должны достичь высоты, чтобы стать достойными носить имя человека. Тогда мы станем достойны изучать Тору". В иешиве посвящали мусару полчаса в день перед вечерней молитвой, подводя итог прожитому дню, а на исходе субботы подводили итог жизни за ушедшую неделю. "В субботние сумерки, — вспоминал очевидец, — иешива выглядит, как корабль перед крушением. Уходит святость субботы, и каждому хочется хоть немного продлить состояние покоя. Но мрак надвигается с каждой минутой, тени становятся длиннее и гуще. Наступают будни. Еще нельзя зажечь свет, еще нельзя раскрыть книгу, и все погружаются в мусар-размышление..."

Раввин Йосеф Юзл Гурвич, основатель иешивы мусарников в Новогрудке, учил, что мир можно изменить, если этого по-настоящему захотеть. Его ученики часто повторяли: "Обычно говорят, что если нельзя подняться, то следует опуститься, а рав Юзл говорит, что если нельзя подняться, то нужно подняться". Уже в двадцатом веке рав Йосеф Юзл основывал новые иешивы мусарников в Киеве, Харькове и в других городах, а между Первой и Второй мировыми воинами в Польше и Литве было создано свыше семидесяти иешив под названием "Бейт Йосеф" — в память об этом человеке. "Я никогда не спрашиваю, — говорил рав Йосеф Юзл, — можно ли сделать, я спрашиваю — нужно ли. И там, где нет пути, я его проложу".

Ученики раввина Исраэля Салантера любили рассказывать один случай из жизни своего учителя, который, возможно, лучше всего объясняет сущность его учения — мусара. Однажды рав Исраэль Салантер шел поздно вечером по улице и увидел за окном сапожника, который работал при свете свечи. "Что ты сидишь так поздно? — сказал ему рав. — Ты ведь устал, иди лучше спать". "Пока свеча горит, — ответил на это сапожник, — нужно работать". Эти слова привели рава Исраэля в восторг. Ведь это так совпадало с его основным жизненным принципом: пока свеча горит, пока человек жив, нужно постоянно стараться, нужно работать, чтобы очищать свою душу перед Создателем! http://www.chassidus.ru/library/history/kandel/2_9.htm
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Gotland
Член Синагогального Совета
Член Синагогального Совета


Возраст: 21
По гороскопу: Телец
Пол: Пол:Муж
Зарегистрирован: 15.07.2008
Сообщения: 191
Откуда: Узбекистан


СообщениеДобавлено: 15 Октября 2009 15:25    Заголовок сообщения:
Описание:
Ответить с цитатой

На протяжении XIX века складываются три лагеря - три течения в еврейской традиции. Это ортодоксальное течение, которое продолжает существовать традиционно, но в изменившихся условиях на фоне происходящих событий становится все более и более неестественным, хотя в нем тоже есть свои новшества. В Западной Европе развивается течение "Тора им Дерех-Эрец" раввина Гирша, в Восточной - хасидизм. Но основная тенденция еврейской общины - тенденция к крайнему конформизму, потому что изменяющиеся внешние условия ставят еврея в безвыходное положение так, что у него почти нет выбора: либо отторжение от своей среды, либо капитуляция. И единственным новшеством в этом конформистском традиционном лагере стало движение "Тнуат-haMycap"168, пусть немногочисленное, но до настоящего времени влиятельное.

Основатель этого течения рабби Исраэль Липкий (Салантер) из небольшого Литовского местечка Салант. Из этой общины вышло несколько значительных духовных лидеров стана противников хасидизма, среди которых он наиболее знаменит.

Рабби Исраэль Салантер чувствовал, что конформистское движение страдает косностью, т.к. основное внимание в нем уделялось ритуальной стороне, в ущерб этической, столь важной в еврействе. Скрупулезно придерживаясь традиции люди подозревали друг друга в недостаточной преданности ("а может быть, он, не дай Б-г, своего сына послал в гимназию учиться?!" и т.д.). С нарастанием этой проблемы ситуация усугублялась, и рабби Исраэль Салантер решил сбалансировать ритуальную и этическую стороны взаимоотношений в ортодоксальной конформистской общине.

Не приняв ни одного формального предложения стать раввином общины или судьей, он действовал в" тех больших городских общинах Прибалтики, где сам кризис просвещения, а следовательно, и взаимоотношений между евреями, был глубже. Используя свой авторитет ученого человека рабби Исраэль Салантер разъезжает из одной общины в другую для того, чтобы поднять уровень их еврейской жизни.

Как-то его пригласили в одну из полураспавшихся парижских общин. Поезд из Литвы шел долго, через всю Европу.

Свое выступление перед евреями той общины он начал, примерно, так:

- Когда меня попросили, приехать в Париж, я подумал, что там с еврейской точки зрения тяжелое положение. Но, быть может, мне удастся повлиять в хорошем направлении на значительную часть парижских евреев? Чем дальше шел поезд, тем меньше я был уверен в себе. Может быть, на большинство мне и не удастся повлиять, но зато на остальных... Подъезжая к французской границе я решил так: трудно надеяться, что мне удастся повлиять на многих, но, может быть, хоть на одного человека удастся мне воздействовать. Сейчас, когда я стою перед вами, я думаю, что если я смогу повлиять на одного человека, и этим человеком окажусь я, то и это будет большим достижением.

Перед нами человек, мыслящий весьма реально, ни на что не закрывающий глаза, прекрасно оценивающий ситуацию, и, вместе с тем, абсолютный идеалист, потому что все способности, талант, знания, самоотверженность он посвятил не личной карьере, которую вполне успешно мог сделать в любой общине, а отдал еврейскому народу. Его забота буквально о каждом еврее выразилась в одном из самых патетических рассказов еврейского фольклора.

Рабби Исраэль Салантер странствовал всю жизнь. Уже больным, возвращаясь на родину, он остановился на каком-то еврейском постоялом дворе в Кенигсберге. Он почувствовал, что умирает. В доме не было других постояльцев, только служанка, которая позже рассказала о последних минутах его жизни. Поняв, что эта молоденькая девушка никогда не присутствовала при. смерти и страшно боится, он стал ее убеждать, что мертвый человек - это вовсе не ужасно. Просто лежит тело, которое надо поскорее придать земле. Постепенно он ее успокоил, отвернулся лицом к стене и умер. На вопрос, оставил ли рабби какое-то духовное завещание, она ответила, что этот успокоительный разговор был для него последним...

4.

Среди многочисленных учеников рабби Исраэля Салантера выделялись трое: раввин Петербурга рабби Ицхак Блазер, рабби Нафтали Амстердам и рабби Симха Зисл Зив, который впоследствии возглавил школу и создал из небольшого ядра течение "Мусар". Развитие этого течения шло в направлении интроспективной психологической чувствительности, т.е. прежде всего человек анализировал себя, чтобы упорядочить свои взаимоотношения с другими людьми. Следовало задаться вопросами: "почему я не должен быть гордецом, не должен придираться к другим, возноситься над ними?", а также найти в себе слабые стороны, недостатки, чтобы постараться уравновесить гордыню и заносчивость. Рабби Исраэль Салантер говорил, что во взаимоотношениях люди чаще всего заботятся о духовных потребностях. Должно же быть наоборот: не воспитывай другого - воспитывай себя. А заботься (если ты уж так хочешь) о чьих-то материальных нуждах. Не спрашивай голодного, почему он не работает, накорми его. А выводы делай для себя.

Поначалу такое учение вызвало довольно крупный спор в ортодоксальном лагере. Основной причиной спора явилось утверждение рабби Исраэля Салантера о том, что следует значительно изменить формальный образ жизни в еврейской общине. Отныне каждый еврей, занимаясь постоянно изучением Торы, должен посвятить какую-то часть своего времени и изучению традиционных трудов по этике. (К примеру, одной из этих книг может быть книга "Кохвей Ор" рабби Исраэля Салантера).

Суть нововведений заключалась в том, что в каждой общине должен был быть создан специальный бейт-haMycap - дом, куда бы приходили заниматься именно этическим самосовершенствованием, и ничем другим. Недостаточно, что в общине имеются ешива, синагога и бейт-мидраш... Есть место для молитвы, есть место для изучения Талмуда - должно быть и особое место для занятий вопросами этики. Впоследствии в ешивах были назначены смотрители машгиах, в обязанность которых входило присматривать за учениками, чтобы они действительно учили. Это тоже вызывало споры. Не только ученики были против таких дисциплинарных мер, но и многие раввины, главы ешив считали, что приближаться к безусловно важным этическим знаниям таким путем нельзя. Изучающий Тору, осваивает все вместе: законы, правила поведения, этические нормы, философию, еврейские духовные основы и т.п.

Естественно, митнагдим восприняли это как "новый хасидизм". Но, благодаря организаторским способностям ряда влиятельных основателей ешив и несмотря на крупные разногласия, уже в первых десятилетиях XX века большинство ешив, существовавших в Европе, относились к "Тнуат-hаМусар".

Но вот, что важно: упор был сделан не только на этическую чувствительность, но и на этически выдержанный характер поведения.

Рабби Исраэль Салантер и его ученики считали, что не следует пренебрегать естественными тенденциями души. Например, то, что человек в основе своей хочет быть уважаемым человеком - это естественно. И тем более естественным для человека должны стать самоанализ и самокритика - достоен ли он требовать почета от других?

Большинство евреев, и в черте оседлости и вне ее, из-за бедности и нищеты одевалось намного хуже не только интеллигенции, но и живущих в окрестностях крестьян.

Уже к концу XIX века в Восточной Европе среди евреев, в основном отошедших от традиционного образа жизни, было довольно много гимназистов, студентов, врачей, выпускников университетов, выбившихся в инженеры. Наиболее состоятельные из них учились не в российских учебных заведениях, а на Западе, в Берлине. Они приезжали на каникулы домой, и в небольших местечках отлично знали, кто - доктор, кто - инженер, а кто - революционер.

Вот зарисовка из известного романа Шолом-Алейхема "Менахем-Менделе", герой которого в жизни занимался многими ремеслами, в том числе сватовством.

Традиционно мальчиков отсылали в хедер, в талмуд-тойре и в ешиву. Для девочек не было ешив, и те, кто мог, приглашали для них частных учителей-репетиторов Их учили французскому, игре на фортепьяно. Выходило так, что дочки богатых и среднего достатка евреев были более просвещены, и намного более современны., чем молодые люди. Когда такую барышню спрашивали.

- Кого бы ты хотела в женихи?, - она отвечала -

- Студента!

Неважно, что ее отец не был и не будет студентом и вообще еле-еле говорит по-русски. Какой уж там французский! Она хотела только студента!

Именно "быть, как студент" стало критерием, синонимом уважаемого человека. И в основной части ешив "Тнуат-hаМусар" решили, что для того, чтобы изучающие Тору котировались не менее, чем студенты, они должны быть одеты так же.169

Кроме того, в начале XX века почти во всех ешивах движения "Мусар" было принято изучать русский язык (или немецкий в Прибалтике), читать литературу и не только одеждой походить на студентов, но и общим образованием, хотя большую часть времени ешиботники отдавали изучению Торы и еврейских наук.

5.

В "Тнуат-haMycap" было несколько ответвлений. Одно из них базировалось на принципах пренебрежения внешними атрибутами.

Исходя из тех же принципов самоанализа, той же внутренней душевной скромности его представители считали, что, если каждый будет одет, как студент, и будет уважаемым человеком, то как же он будет скромным? "Значит, - рассуждали они, человек должен сам ставить себя в такие обстоятельства, чтобы его унижали, а он бы выдерживал это, чтобы быть скромнее."

Это течение было основано в небольшом городке Новгородок. У его истоков стоял рав Йосеф Юзл Горовиц. Целая сеть ешив этого направления, существовавших подпольно, действовала с огромной самоотверженностью в годы революции, во время Первой мировой и гражданской войн. В них существовало явное пренебрежение к житейским мелочам, к обиходному комфорту. И вместе с этим пренебрежением к себе, был почти революционный накал пренебрежения к мелочам жизни, к мелкобуржуазным ценностям. Только изучение Торы, только преданность вере - все остальное неважно: как я выгляжу, во что одет, что обо мне скажут, где я еду в поезде (в товарном вагоне или на крыше)... Такой ешиботник более походил на революционера-анархиста, чем на студента-буржуа.

Обычно, те, кто это течение не принимал, считали его крайним. О его приверженцах рассказывали, например, такое: чтобы показать, что любая насмешка их не страшит, они могли войти в аптеку и попросить гвоздей. На них показывали пальцем, говорили, что они неучи, невежды. И они все это принимали... чтобы укрепить в себе чувство уверенности в провидении Вс-вышнего - нужно полностью доверяться ему, ведь человек не решает свою судьбу.

Они уходили в другие местечки, в другие общины. Не говоря ничего, приходили в синагогу, садились и учили Тору. Что будет с едой? Что будет с ночлегом?

- "Верь во Вс-вышнего! Если он захочет, все будет. Если он не захочет, все равно тебе ничего не поможет."

Если кто-то спрашивал их, кто они и откуда, голодны ли они - значит, все в порядке. Если никто не подошел - сиди и продолжай учиться. День, два, сколько надо. Но говорят, что некоторые из них наказывали друзьям:

- Если через четыре дня я не вернусь, ищите меня там-то. Посмотрите, не умер ли я с голоду...

Об одном из таких учеников рассказывали, что во время гражданской войны ему потребовалось пересечь линию фронта между белыми, красными, зелеными... Конечно, он был без билета, и, конечно же, его схватили...

- Кто ты такой?

- Янкель или, Гершл, - неважно.

Никаких документов нет. Офицер патруля достает револьвер, а тот стоит, ухмыляется.

- Чего ты усмехаешься? Я ведь тебя сейчас убью.

- Если Вс-вышний решил, что здесь будет мой конец, я его принимаю. Если нет, ничего тебе не поможет. Офицер говорит:

- Ты сумасшедший. Отпустите его!

- Ну вот, видишь, я же говорил! Если это не мой конец - значит, это не мой конец. И неважно, как ты меня назовешь - сумасшедшим, или как-то еще.

Разразившийся в период Первой мировой войны кризис секуляризма, отхода от религиозной традиции не обошел и выпускников новгородокской ешивы, один из которых через несколько десятков лет, встретив своего товарища по учению, сказал:

- Ты видишь, я уже не исполняю заповедей, не придерживаюсь обычаев и традиций... Но вкус греха у меня отбили. Что бы я ни делал, я все смотрю на себя и говорю: "Ах, какой я несовершенный!" С учением вошло в меня понимание: все, что я делаю, - от моего несовершенства.

Описанное движение было последним по времени новшеством в ортодоксальной общине конца XIX-начала XX веков. http://www.machanaim.org/history/sultanovich/s22.htm
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Gotland
Член Синагогального Совета
Член Синагогального Совета


Возраст: 21
По гороскопу: Телец
Пол: Пол:Муж
Зарегистрирован: 15.07.2008
Сообщения: 191
Откуда: Узбекистан


СообщениеДобавлено: 15 Октября 2009 15:31    Заголовок сообщения:
Описание:
Ответить с цитатой

МОЙ ОТЧИЙ ДОМ, ЛИТВА

Авраам Карив

“Сказала Тора: Властелин мира, дай мне приобщиться к этому племени неимущих”. Ялкут Шимони. Рут

1.

Непрерывная полоса еврейских селений проходила по Восточной Европе, и Литва была одной из ее частей. Но в то же время Литва представляла собой некое самостоятельное единство со своим особым путем в еврействе, со своим удельным весом. На существовавшей в прошлом карте диаспор Израиля Литва занимала видное место.

Литва была скромной страной по природе своей и по природе своих жителей. Ее пейзаж – обычный пейзаж для того района, располагающий к грусти: поле и лес, река и озеро. Она не славилась сокровищами природы, ее удел в богатстве мира был невелик. Человек, живший на этой земле, походил на нее; невелик был его удел в больших событиях, происходивших на большой земле. Земля не баловала человека изобилием, а он не баловал ее предприимчивостью и активностью. Там не процветала крупная промышленность, не было большого размаха предпринимательства. Торговля ограничивалась пределами страны, не отличалась особой увлеченностью и авантюризмом, которые обычно сопровождают торговлю там, где она считается главным в мире. Действия человеческие не выходили далеко из круга заработков на пропитание. Обеспеченная жизнь была ступенью, доступной для немногих. Но скромный заработок также доставался нелегко, и был предметом мечтаний многих. Легких заработков не существовало, хлеб добывали тяжелым трудом.

Большинство евреев Литвы, жителей ее местечек и городов, занималось различными ремеслами, служившими для удовлетворения их потребностей, а также потребностей коренных жителей, горожан и крестьян. Они были мельниками, пекарями, портными и шорниками, малярами и стекольщиками, кузнецами, извозчиками, грузчиками. Евреи работали в лесах и на реках. Они делали плоты и занимались сплавом. Они выращивали овощи. Мелкая торговля, как правило дававшая скудный заработок, также была одним из родов занятий евреев и требовала труда и усилий не меньше, чем различные ремесла. Честная жизнь сынов дома Израилева не была легкой. В поте лица своего ели они хлеб и благословляли за него Господа. Разумеется, в Литве были состоятельные евреи – не финансовые тузы – но не они определяли тон жизни. Еврейская община Литвы в большинстве своем была племенем неимущих.

Однако вопреки всему литовский еврей не был физически слабым, изнуренным человеком. Пьянство и невоздержанность не подтачивали его силы, скромная чистая жизнь была источником его здоровья. Физический труд также закалял их тела из поколения в поколение. На стороне иноверцев были собаки, камни, злодейский кулак и жажда убийства и крови, но евреев нельзя было назвать слабыми по сравнению с ними. Более того, почти в каждом еврейском селении были силачи, которые в базарные дни наводили страх на нееврейских жителей окрестностей. Но не телу придавали евреи первостепенное значение. Один талмид хахам был выше десяти богатырей. Тело беспрекословно подчинялось власти духа, добровольно передавало ему право первенства, ибо во внутренней жизни ничто не навязывало свою волю силой. Лестница еврейского общества опиралась на достоинства души, носившие иудейский характер.

2.

Литва, которую я покинул юношей в начале Первой мировой войны, была царством Шулхан арух в большей мере, чем царством Николая.

В этом северо-западном районе, географически близком к Германии, но входившем в состав царской России вплоть до перемен, произошедших в нашем веке, евреи создали свой внутренний еврейский мир, обособленный, почти не знающий чужою влияния. В душевном, духовном смысле еврей чувствовал себя там на своем месте, насколько это возможно на чужой земле в непосредственной близости от враждебно настроенных властей. Власть была жестокой, но она еще не проникла во все клетки жизни, и евреи игнорировали ее, забывали о ее существовании, как только могли. Они были самостоятельными не только в сфере религиозной и духовной, торговые и деловые отношения между евреями осуществлялись в большинстве случаев без посредничества государственных органов, а в случае конфликта обращались к раввину. Крайне редко евреям приходилось пользоваться официальным языком государства и языком нееврейского населения. Даже зная чужой язык, евреи обычно пользовались им только в торговли с крестьянами и горожанами, но не в качестве языка чтения, языка духовной пиши. Абсолютное большинство евреев Литвы, включая элиту народа, черпало духовную пишу из книг с еврейскими буквами. Книжный шкаф еврея того поколения был полностью еврейским. У женщин, умевших читать, были свои священные книги, главным образом на идиш. В последнем поколении постепенно прибавлялись также газеты и книги для чтения на иврит и идиш, которые оказывали влияние на различные слои народа.

Образ и ритм жизни в доме и за его стенами в праздники и в будни были истинно еврейскими. Казалось, что даже круговорот года, смена явлений в мире происходит согласно еврейскому календарю. Еврейские праздники как бы отмечали пределы времен года, как если бы между ними существовала связь. Так казалось, что благословение месяца определяет погоду. Например, было известно, что мороз крепчает, когда благословляют месяц шват, а когда благословляют месяц тамуз, усиливается жара. Начиная с месяца элул дуют холодные ветры. Серьезное вдумчивое настроение наполняет собой тайники души, и ветры снаружи перекликаются с внутренним духом настроением, как будто они происходят из одного источника – ближаются Дни покаяния.

Недельные разделы Торы также делили год на малые звенья, придавая каждому из них особый колорит. Нельзя сравнить, например, раздел Hoax с разделом Лех-леха или раздел Корах с разделом Балак. Менялся герой недели в синагоге, в хедере, а в известной мере также и в доме. Менялся даже воздух снаружи, в нем витали другие стихи, письма начинали другим “леседер” (к разделу). Недельный раздел служил указателем времени как в частных письмах, так и в официальных документах.

Не только год делился согласно порядку еврейской жизни. У дня тоже были свои еврейские часы. Вид улицы говорил, продолжается ли в синагоге царствование утренней молитвы или молитва уже закончена. В любом еврейском селении, малом или большом, чувствовался особый характер часа, связывающего день с ночью, между минхой и вечерней молитвой. Обычно в эту пору отдыхают от дневных трудов и забот, так было у евреев. Сапожник и портной, часовщик и возница, мелкий лавочник и торговец, состоятельный еврей и бедняк, все оставляли свои занятия и забывали о своих бедах, чтобы провести час в покое и получить удовольствие от жизни. Но куда шли евреи в поисках отдыха для души? Разумеется, в синагогу или в учебный дом. Не было другого места, где человек мог бы провести свободное время. В определенной мере это святое место служило местом встреч для жителей, которые обсуждали там также вопросы обыденной жизни, политики и местные дела. Святое выделяло место для будничного, вероятно, для того, чтобы предотвратить создание другого общественного места, где обыденность могла бы поднять голову слишком высоко. Жизнь и так полна обыденностью, особых предназначенных для нее ломов не строили. Поэтому в синагоге допускались немногословные разговоры о будничном, которые интересуют простого человека. Но в основном удовлетворение, которое получал еврей, черпалось им из другого источника: лист Гемары, глава Мишнайот, отрывки из Эйн-Яаков, раздел Хаей адам или чтение псалмов всем молитвенным собранием или в одиночку, каждый в соответствии со своим уровнем и уровнем группы, к которой он принадлежит, т.е. группы изучающих Талмуд. Мишнайот и т.д. Евреи, не участвовавшие ни в учении, ни в чтении псалмов, если такие вообще встречались – находились как бы вне общества. Каждый стоял на ступени, подходящей и подобающей ему, и это приносило ему удовлетворение, не только удовлетворение духовное, но также и наслаждение и удовольствие в прямом смысле слова. Это было источником обновления и свежих сил, отрады для души. А если в тот день выступал с проповедью ранний или магид (проповедник), евреи испытывали особое удовольствие, общее для мужчин, женщин и детей. Хорошая проповедь увлажняла глаза в мужском отделении синагоги и вызывала слезы в женском отделении. В Литве, которую считали рассудочной и сухой, в глубине трепетало горячее, восприимчивое сердце. Тому, кто не знает об этом свойстве, не найти ключ к литовскому еврею.

Евреи, пребывающие в пространстве между минхой и вечерней молитвой, в большинстве своем простые труженики, особым образом связывали день с ночью. Люди по разному завершают свой день: одни за стаканом крепкого напитка, как это принято в некоторых странах, другие за пустыми разговорами и злословием, карточной игрой и тому подобным, третьи в погоне за удовольствиями кинематографического царства. Пути расходятся, отличаются друг от друга, но у них есть одна общая сторона: душа сбрасывает с себя свой положительный груз, и инстинкты, дремавшие на протяжении дня, пробуждаются, выходят из укрытий. Далеким от всего этого был путь, проложенный возле наших старых жилищ. В сумерках еврей выходил из своего дома не для того, чтобы дать волю дурному инстинкту, он шел беседовать с инстинктом добрым, ибо теперь наступало его время. Он стремился не к опустошению, а к наполнению. Этот час был для еврея духовным ритуальным омовением. Он стряхивал с себя пыль дня, освобождался от части его материальности и возвращался домой более одухотворенным и чистым, чем был, выходя оттуда. Еврейская струна, быть может, ставшая немного менее упругой за день, вновь натягивается в нем. Это значит, что день не клонится, не спускается к вечеру, а. наоборот, устремляется ввысь. К вечеру человек восходит, вечером он возвышается.

Это одна из основ еврейского образа жизни, которую можно определить так: всякий конец во времени находился на подъеме, а не на спуске, в частности вечер также пребывал под знаком восхождении. Совершенно очевидно, что эта основа с особой силой проявлялась по отношению к субботнему дню. Дни совершали восхождение к царству Субботы. Приближение Субботы давало себя знать уже в середине недели. В четверг можно было уловить ее аромат, а пятница была не обычным будничным днем, а преддверием замка Субботы. Раввин и возница, богатый и нищий, каждый еврей готовился в преддверии, чтобы войти в священный дворец. Частица святой Субботы уже пребывала в доме с полудня пятницы, но все же великий час наступал внезапно. Мир еврейства в Литве не был окружен мистикой, таинственные лучи книги Зоар не проникли глубоко в его среду, но когда на землю спускались сумерки субботнего дня, в литовском местечке бывали минуты, когда казалось, что миры застыли и молча прислушиваются к приближению Субботы. А из дома исчезало царство будней, уступая место царице, которая придет с огнями свечей. В религиозной жизни Израиля роль женщины не была ведущей, но тихое священнодействие, воцарение Субботы в доме, было предоставлено женщине, хозяйке дома. И с каким достоинством исполняла женщина эту роль. Ее душа трепетала, когда губы шептали слова благословения, и душа дома трепетала вместе с ней. Благословение над свечами, когда руки заслоняют лицо и слеза нередко увлажняет ладони, – это одно из самых святых мгновений в жизни еврейского дома. О чем плакала мать в праздничный час зажигания субботних свечей? То, чего не предчувствовала она, было предвидено ее судьбой: святая Суббота приходила в дом, обреченный на гибель, обитатели покинут дом и уйдут, одни на смерть, и другие на муки ада, третьи на скитания, одни за непроницаемые завесы, другие – кладывать фундамент нового еврейского мира... Мать над субботними свечами – это тихая мистерия, содержащая в себе тайны еврейского существования. Иная встреча с Субботой, в обществе народном, ждала отца и сыновей.

По пустеющим улицам евреи неторопливо шли в синагогу. Шехина Субботы посетила их заранее, чтобы сопровождать их еще до того, как они будут петь для нее песни сретения Субботы. А затем все члены семьи садились за субботний стол, напоминавший плавучий остров, отдалявшийся от всего будничного в мире, окруженный святой безмятежностью. Субботняя скатерть покрывала и скрывала шесть будничных дней, труды и заботы, беды прошлые и беды, которые могут произойти. Подданные царицы Субботы садились за ее стол в мире, который весь добро.

Евреи Литвы не слишком баловали свое тело, но в субботу ему придавали значение, о котором оно и мечтать не могло на протяжении шести дней недели, и это начиналось уже накануне. С тела смывали пот будней, а вместе с ним и сами будни. Чистое и приближенное к Субботе, оно было достойно попробовать субботние лакомства. А когда приходила Суббота, она щедро одаряла человеческое тело своим благословением – благословением стола, каждого согласно его положению, и благословением отдыха, которое все получали в равной мере и которое было тем приятнее и желаннее, чем больше нуждалось в нем тело. Иначе говоря. Суббота обращалась с телом, как с лицом высокопоставленным и благородным... Но не оно было главным, а та, что пребывает в нем. С нею Суббота говорила на языке пламени свечей, на языке Мир вам ангелы мира, на языке напева Кидуш и даже на языке вкуса субботних явств, в которых чувствовалась одна особая приправа, на языке Песни песней и дважды Писание, один раз Таргум. Долгую беседу вела Суббота с той, что пребывает в тайном укрытии, беседу, которую не дано истолковать, но имя которой – святая беседа. А та, к которой проникала Суббота, чтобы тихо беседовать с ней, – ве она оставалась прежней, как вчера, как третьего дня, как три дня тому назад? Это она и не она, душой дополнительной зовется она теперь. Образное выражение? Нет, определение того, что чувствовал каждый еврей в день субботний и что непонятно тому, кому неведом истинный вкус еврейской Субботы.

А когда святой день клонился к вечеру, над жилищами Израиля витала печаль расставания. Сумерки сгущались, превращаясь в стену теней, как будто стремясь преградить путь Субботе, чтобы она не торопилась уходить. Но звезды уже мерцают в высотах и говорят: Не удерживайте ее, ибо настал час исхода Субботы. И хозяйка дома, которая вчера зажита святые огни, стоит теперь, когда в доме еще не зажжен будничный свет, у окна и тихо, печально говорит: Боже Авраама, Твоя милосердная святая Суббота уже накидает нас...

Так бегут дни субботы приходят и уходят, год приближается к концу. А конец года подобен лестнице, стоящей во времени, которая ведет к Дням покаяния, дням очищения и духовного восхождения.

Дважды в году евреи делали основательное очищение. Дом и всю домашнюю утварь убирали и чистили перед праздником весны. Песах. Шкафы, комоды, кушетки выносили на улицу, будто готовились литовские евреи к новому исходу из Египта. Жены погружены в хлопоты, мужья в изгнании, а когда придет праздник, он найдет жилище, ставшее воплощением чистоты, и каждый угол встретит его с умытым смеющимся липом. Но было и другое внутреннее очищение, очищение души и освобождение ее от грязи, приставшей к ней на протяжении года, – тобы чистым войти в новый год. Такая чистота означала: без обиды и злости, без неприязни и злопамятства между людьми. Евреи просили прощения друг у друга и прощали друг другу, и открывали новую страницу во взаимоотношениях. Так поступали в Литве, так было и в других еврейских селениях, святых общинах. Первый вид очищения, направленный на все, что окружает человека, претерпевая изменения формы, переходит от поколения к поколению. Но несчастна стала та, что зовется душой. Наши простодушные отцы заботились о ее чистоте, но их ставшие мудрыми сыновья забыли о ней...

Потом наступай праздник Кущей (Сукот), наиболее продолжительный из еврейских праздников. Старательно исполнял литовский еврей заповедь Торы: Веселись в праздник твой. В этот праздник стены учебных домов видели евреев, пьющих хмельное, но эти стены не видели еврея, которого выпитое им лишало самоконтроля, и не слышали недостойных речей. Однако пиво делало свое дело, евреи пели:

Благословен Ты, Боже наш, сотворивший нас во славу Себе и подобные песни. Стены могли помнить такое чтение только с прошлогоднего праздника. Во все дни года в Литве было принято петь в таком собрании только на свадьбе или брит мила, когда веселье связано с исполнением заповеди. Обратим внимание на характер полупраздничных дней (хол амоэд) в еврейском образе жизни. Строгость предписаний праздника не распространялась на них, но обычно евреи не занимались работой за исключением необходимого для удовлетворения нужд человека. Таким образом, каждый из двух продолжительных праздников, Песах и Сукот, включал в себя неделю отдыха. Иначе говоря, еврейский календарь предоставлял каждому труженику ежегодный двухнедельный отпуск в праздничной атмосфере. Этот отпуск получали все одновременно, чтобы еврею не пришлось одиноко отмечать свой праздник, в одиночестве проводить свой отпуск.

Чем больше всматриваешься в порядок и смену времен у евреев, тем отчетливее видишь, как прочно были связаны они с еврейской душой. Самая скромная из наших книг, еврейский календарь, – это книга души нашего народа.

Как удивительно и глубоко то, что большая радость и празднована на протяжении нескольких дней связаны с тем, что придает еврейскому миру высокое напряжение и серьезность, которые не сравнимы ни с чем, – связаны с Торой.

В Литве, не слишком избалованной радостями, было примечательным, что ежегодный цикл праздников завершался большим празднеством в честь Торы.

Но в честь чего литовские евреи могли устроить великое празднество, если не в честь Торы?

С детских лет сохранилось в моей памяти то, как предавались радости евреи в моем родном городке, в Слободке. Была ночь, и много много людей шло по городской улице с горящими свечами в руках. Глаза ребенка и звезды на небе с удивлением и восхищением смотрели на это шествие. Весь город праздновал, отмечая завершение изучения Талмуда в старом учебном доме. Я помню только один такой день, потому что цикл изучения охватывал семь лет.

Если человек не знал, чему так радуются литовские евреи в один из вечеров, он должен был догадаться, что это связано с Торой.

3.

Тора наполняла собой мир евреев Литвы: изучение Торы было их духовным восхождением: воспитание детей верным носителем Торы – мечтой каждого отца и каждой матери. Самой распространенной колыбельной песней была песенка о белом козленке и маленьком мальчике, которые поделили между собой добро мира: одному – юм и миндаль, другому – ора. В шесть лет ребенок начинал исполнять то, о чем пела ему мать. И даже если ребенок был сиротой, лишенным тепла колыбели и колыбельной песни, о нем также заботились, чтобы он не рос вдали от Торы. В те дни в такой большой стране как Россия всеобщее обучение в детском возрасте существовало только среди преследуемого меньшинства пасынка – у евреев. Не существовало никакого официального закона, но каждый еврейский дом посылал своих маленьких сыновей в хедер. Евреи Литвы не предавались излишествам, только в одном еврей позволял себе роскошь – в плате за обучение. Даже бедняки охотно принимали на себя эту нелегкую ношу, иногда они выбирали для своих детей лучших учителей и платили им больше, чем позволяли обстоятельства. Разве можно считаться с деньгами, когда речь идет об основе жизни?

Обычно в хедере занимались до бар-мицва, до тринадцатилетнего возраста. Многие продолжали учение, одни с учителями Гемары, другие в одной из больших или малых ешив, которыми славилась Литва. Но там, в Литве, учились не только в детские и юношеские годы, в зрелом возрасте, до старости не прекращали занятий. Учились в одиночку и сообща, для этого существовали различные группы, о которых мы уже говорили. Время, которое сегодня тратят на кино, там посвящали учению. Учением занимались в будние дни, и тем более по субботам и праздникам. Народ учился. Неудивительно, что в Литве было много знатоков Торы. И даже простые люди, если среди них не пребывало Учение, то пребывал дух Учения, они, разумеется, приобщились к любви к Торе, прониклись уважением к мужам Торы, чувствуя и понимая, что Тора знатоков также и их Тора. Тора обитает у изучающих ее мудрецов, но для всех евреев она близка в равной мере. И в глубине души необразованного еврея жила надежда, что его сыновья или мужья его дочерей, или сыновья его сыновей и дочерей будут иметь удел в Учении. Знатоки Торы были высшим сословием, открытым для всех, и любая семья могла присоединиться к нему. И действительно, повсюду можно было встретить владельцев сокровищ Торы, отцы которых были бедняками в ней.

Подобно тому, как растения тянутся к солнцу, евреи Литвы тянулись к Торе. Над этой еврейской общиной витали пророческие слова: И все сыновья твои будут научены Господом.

4.

Красой и славой Литвы были ешивы. В большие ешивы, находившиеся там, устремлялись юноши Израиля из близких и далеких мест, не только со всех концов Литвы и граничащей с ней Белоруссии, но также и с Украины, Польши и других мест русской диаспоры. А слава некоторых пристанищ Торы в Литве разнеслась по всему еврейскому миру. Из этих ешив вышли раввины и носители идей иудаизма, которые трудились во всех странах диаспоры.

Однако не нее обучавшиеся в сшивах избирали в качестве своего жизненного пути и профессии деятельность раввина: это не было единственным устремлением и целью ешив. Немало учащихся ешив после женитьбы занималось ремеслами и торговлей, но и на них всегда лежала печать учения. Все они отличались неизмеримым духовным богатством и особым свойственным им обхождением с людьми. В каждом городе и городке в тех местах жили бывшие учащиеся ешив, люди образованные, наделенные добрыми свойствами, уважаемые всеми, лучшие представители общины. Значительная часть еврейской интеллигенции последних поколении – ученые, писатели, общественные деятели – вышла из ешив. А Литва стала классической страной ешив – духовных питомников лучших сил народа.

В поэме Бялика Гаматмид (Подвижник), написанной в 1895 году, есть строки:

Бедные души, унылые души.
Последние искры большого костра.
Там чахнут, как травы средь зноя и суши.
Без срока и смысла, без зла и добра.

Эта мрачная картина, изображенная поэтом согласно его воспоминаниям детства, не имеет ничего общего с действительностью периода расцвета литовских ешив.

Заслугой Литвы является то, что она создала прекрасные ешивы и собрала в них прекрасных еврейских юношей. Там находились не бедные души, унылые души, а сотни юношей в расцвете сил. их глаза сияли добрым светом, липа отражали мысль и внутреннее духовное содержание. Литовская сшива не хотела и не пыталась подавить в своих воспитанниках дух молодости, она только придавала ему серьезное направление. А вдумчивое, серьезное отношение к жизни не имеет ничего общего с унынием и подавленностью. Ученики не старились преждевременно, ибо условия жизни были вполне удовлетворительными, без излишеств, разумеется, но также и без нищеты. Заботились даже о том, чтобы одежда имела приличный вид (исключение составляет ешива Новогрудок, где сознательно пренебрегали внешней стороной, чтобы быть выше обывательских суждений). Обычно здания ешив были просторными, согласно представлениям тех дней, светлыми, хорошо проветриваемыми и хорошо освещенными по вечерам. Проходя мимо, евреи замедляли шаг и прислушивались к голосам учения, доносившимся – стен ешивы: в сердцах пробуждалась добрая зависть, ибо глас Торы был дорог и приятен сердцам. Дух верности Торе пребывал в этих стенах, учением занимались с радостью и любовью, я бы сказал, что от учения получали истинное наслаждение этого мира, которое возрастало и крепло по мере того, как врата Торы раскрывались перед изучавшими ее. Действительно, были люди, тайно увлекавшиеся светской литературой, или такие, которых привлекали к себе другие чары окружающего мира. Перед такими была раскрыта Гемара, но их сердца не были открыты для нее. Бог знает, где были их сердца. Но это пожелтевшие листья на зеленом дереве, которые постепенно опадали. Дерево же оставалось зеленым, как прежде. Но даже в крови таких людей сохранилось нечто от соков родного дерева.

Учение в ешивах было направлено главным образом не на простое приобретение знаний, а на восхождение по ступеням восприятия и понимания. Это называлось “штайген ин лернен” (букв.: восходить в учении) – обновленное качественное понятие, на которое делали упор. Учащегося не рассматривали в качестве ящика, в который кладут готовые листы и книги; он как бы сам участвовал в дискуссиях танаим и амораим, Раши и Тосафот. Бодрость духа и разума давали учащимся беседы учения (реден ин лернен). распространенные в ешивах. – т.е. разъяснение проблемы при посредстве обмена мыслями и мнениями, противопоставления одного предположения другому, выдвижение предположения, вытекающего из другого предположения. Это отдаленно напоминало продолжение Талмуда, построенного подобным образом. Во время подобной дискуссии искры мысли, передаваемые и воспринимаемые, горели всё ярче и ярче. Иногда беседа приобретала острый полемический характер. Постороннему могло показаться. что перед ним два противника. Но в действительности благодаря дискуссиям крепла дружба, как сказано в Гемара Кидушин: Не двигались с места до тех пор, пока не проникались любовью друг к другу, пока не становились друзьями. И не случайно крепли дружеские, братские чувства между участниками дискуссии, ведь, придерживаясь собственного мнения, каждый из них приобщался к знаниям и мнениям товарища. Дело не только в том, что тема обсуждения становилась понятнее и доступнее для каждого. Два разума, которые вели войну друг против друга, как бы шлифовались и заострялись друг о друга. Образно говоря, здесь непреднамеренно воплощался элемент спорта, – гра с мячом мысли, доставлявшая духовное наслаждение, которое не могут представить себе ни игроки, ни зрители на современных площадках и стадионах. Сказанное мною о сходстве не преувеличено. Сегодня мы знаем, что мускулы нуждаются в тренировке для развития и укрепления. Там, в среде учащихся, эта истина была известна применительно к мозгу, т.е. знали, что посредством тренировки и развития ум можно сделать гибким, многогранным, глубоким. Постоянное совершенствование дара мышления являлось одной из задач войны учения, которая велась в сшивах Литвы. Но при этом каждый стремился к истине, а не к дискуссии как таковой и словесной борьбе. Софистика находилась в противоречии с сущностью, литовской учености, и поэтому не была распространена.

Литва не признавала рассуждений ради рассуждений, подобных фейерверку разума, она прокладывала путь к глубокому пониманию.

Великие мужи Литвы не наводили мосты над бездной между двумя далекими друг от друга вопросами. Их логика была прямой и отточенной, благодаря чему они проникали в глубины вещей. Там раскрывали прямой смысл, но не то, что находится на поверхности и является уделом невежд. Спускаясь в колодцы внутреннего содержания, достигали таких глубин, которые казались недоступными, и поэтому никогда и никто не говорил, что ему тесно в области прямого смысла.

Великие мужи Литвы, главы ее ешив, соединяли в одно целое остроумие и ответственность, глубину и ясность. Они чудесным образом оттачивали еврейский ум, и он озарялся ясным светом. Когда этот свет падал на древние листы Гемары, они молодели, расцветали, и каким счастьем было изучать обсуждаемые там сложные проблемы. Словно факел, метол понимания вел по лабиринтам, освещал тропы, и учение становилось радостным и светлым. Наши мудрецы говорили: Посадил меня в место темное – это Талмуд Вавилонский. В Литве Вавилонский Талмуд открыл свой глубинный свет. Не знаю, изведал ли человек в каком либо другом месте то наслаждение учением, которое испытывали в ешивах Литвы. Талмуд и его толкователи, безусловно, также познали там глубокое удовлетворение благодаря тем, кто изучал их.

Удивительно, что гениальные головы не позволяли себе исследовать и изучать проблемы, которые выше их понимания. Подобно тому, как море несет свои могучие волны до определенного установленного для него предела, так литовский разум нес свои волны в мире Абае и Равы. Рава и Шмуэля. рабби Иоханана и Реш Лакиша. не выходя за его пределы. Не Морэ-невухим, а кодекс Яд-га-хазака занимал умы. Ибо ученые евреи Литвы ни в коей мере не были растерявшимися (невухим!) и не знали мучений и сомнений в верованиях и идеях. По отношению к каждому из них исполнился стих Танаха: А праведный верой своей жив будет. В области верований эти наделенные острым умом люди были прямодушными и цельными, не впадали в противоречия ни со своей душой, ни тем более с Богом. Эту целостность и прямодушие передавали в наследие ученикам, из поколения в поколение. Трубы времени возвещали о победах человеческого разума, но этот трубный глас не мог поколебать стену веры. Бушевали ветры, предвещая перевороты и революции, а в Литве, как в прежние времена, звучал печальный дорогой напев: Тану рабанан (мудрецы учили).

5.

Но и в ученой Литве не ограничивались только галахой. Глубины сердец, закрытые для философии, кабалы и хасидизма, раскрылись там перед этическим учением (Mycap).

Отцом движения Мусар, которое возникло и расцвело в Литве, стал рабби Исраэль из Саланта (1810-1885), и у него также были предшественники-учителя, в частности, р. Зундель из Саланта, ученик Виленского Гаона, от которого берет начало все духовное величие в Литве. Однако корни этого движения находятся в типе еврея, формировавшемся на литовской земле на протяжении столетий. Этот еврей не ходил пред Шехиной с заносчиво поднятой головой. Инстинкт самовыпячивания и дерзкого вознесения над ближним не властвовал над ним, разумеется, речь идет о типичном случае, а не об исключении из правила. Великие раввины скромно жили в провинциальных городах, не стремясь и не пытаясь до биться места более почетного и более достойною их. Повсюду можно было встретить людей, которые недооценивали себя, а не переоценивали. За почетом гонятся везде, в Литве же было немало гнавшихся за непочетом. Часто литовского еврея беспокоило чувство, будто он должен кому-то, а не кто-то должен ему. Он не хотел хорошо провести время, напротив, ему жаль было времени проводимого. Человек горюет о потерянных деньгах и не горюет о потерянных днях – ели сторонники движения Мусар. Грустная мелодия подчеркивала значение слов, говоривших об отчете пред самим собой за совершенное. Удивительно то, что это весьма близко к поэзии Адама Гакоэн, которая на несколько десятилетий опередила учение рабби Исраэля из Саланта. Иначе говоря, Литва не была случайным пристанищем для движения Мусар, почва для него была подготовлена. И все же это движение также столкнулось с противодействием со стороны известных раввинов. В малых масштабах в 19 веке в Литве повторилась история противодействия хасидизму в 18 веке. Духовные руководители народа боялись сектантства и выступали против всего, что вызывало хотя бы малейшее подозрение. Однако в конечном итоге этическое учение было принято в большинстве литовских центров Торы. Оно стало краеугольным камнем в сшивах Литвы, а также в тех ешивах за пределами страны, которые шли путями первых и испытывали на себе их влияние. Именно этическое учение придавало ешивам устойчивость и несло удовлетворение душам, оно служило надежной защитой от бурных ветров времени. Противники этического учения не замечали, что оно является противоядием против Гаскалы (движения просвещения), которая получила распространение в Литве в первой половине 19 века. Гаскала пришла из Германии, чтобы захватить еврейские города Литвы. Тогда поднялся литовский еврей – мя р. Исраэля Салантера может служить его коллективным именем – сказал: Меня толкают наружу, я углублюсь внутрь: меня призывают быть меньше евреем и больше человеком, я буду больше евреем, ибо это и значит быть человеком!

Этический метод – это философия еврейства галахи в Литве и его хасидизм. Он не представляет собой ответвления от средневековой философии, каббалы или хасидизма, а является третьей ветвью в иудаизме, которая выросла на этой земле, не испытывал на себе влияния внешних духовных и философских течений. Этическое движение черпало силы из Торы Израиля и жило ею.

Философия занималась исследованием Божественного и основ творения, каббала искала тайну миров, этическое учение скромнее их: оно не устремлялось тайные миры, не выясняло, что находится в высотах, и что внизу, а углублялось в вопрос: в чем заключается долг, предназначение человека в мире. Мусар стремился не к тому, чтобы поставить перед человеком новую задачу, а к тому, чтобы выяснить и понять, основываясь на глубоком изучении, подготовке сердца и устремлении души, что требует от человека Тора. Изучение Торы, письменного и устного Учения, строилось не на аллегории и сравнении, а не непосредственном изучении вопроса как такового. – не поверхности открытого, а его глубин, что в свою очередь требует обнаружения и раскрытия. Устремленность вглубь, достигнутая в сфере Галахи. характеризовала также подход к глубинам Агады в Талмуде и Мидрашим, к толкованиям стихов Танаха, которые дают мудрецы, к высказываниям мудрецов о героях Танаха. а также к рассказам о мудрецах. Сторонники движения Мусар обнаружили, что из всего этого можно извлечь бесчисленные уроки нравственности, общее и частное о жизненном пути, предупреждения об опасностях, подстерегающих человека, и указания на то, как он должен пройти свой жизненный путь. Этический метод так или иначе является новым или обновленным методом изучения еврейских источников. Обширная литература Талмуда и Мидрашим рассматривалась в качестве большого трактата Поучений отцов, посвященного иудейской этике.

Несколько слоев есть в здании этического метода, который, исходя из глубин страха Божьего, пришел к глубочайшим человеческим выводам.

Прежде всего особо подчеркивались заповеди между человеком и ближним его, которыми – непонимания пренебрегают больше, чем заповедями между человеком и Вездесущим. Сторонники этического движения учили, что отношения между человеком и ближним его являются также основами отношений между человеком и Вездесущим. При посредстве своих отношений с ближним человек либо приближается к Вездесущему, либо отдаляется от Него. Даже простые земные начала превращаются таким образом в наивысшие духовные основы. Рабби Исраэль Салантер говорил: Физические потребности моего ближнего – это потребности моей души.

Сфера между человеком и ближним его является широкой и многоплановой, и иудейская этика – в свете представителей движения Мусар в Литве – оникала в ее мельчайшие клетки как бы при помощи некого Божественного микроскопа. Не только убийца совершает преступление кровопролития но также и тот, кто оскорбляет и позорит ближнего словами своими: а грабеж, например, это не только действие вооруженного разбойника, есть также малый, грошовый грабеж. И так во всем. Иначе говоря, мир отношений между людьми является не макрокосмосом, а микрокосмосом, он находится под неустанным контролем этики, цель которой – сделать человека духовно чистым, искоренить в нем зло и приобщить его к абсолютному добру. Чем более человечным становится он по отношению к ближнему своему, тем больше проявляются в нем Божественные начала души.

Но добро и зло пребывают не только в отношениях между людьми. Человек как таковой является сферой действия добра и зла. Всякое движение души является либо добрым, либо дурным. Более того, основы отношения человека к ближнему нужно искать в самом человеке, в его внутреннем мире. Поэтому движение Мусар в Литве уделяет особое внимание вопросу о свойствах, корни которых внутри человека, но направлены они на то, что окружает его. Всякое этическое совершенствование внешнего мира связано с совершенствованием внутренних свойств.

Постижение литовскими мудрецами этих проблем достигло удивительных глубин и высот. В их учебных домах дух Израиля вознесся на одну из самых высоких вершин, достигнутых последними поколениями. Там размышляли о пути человеческом и о величии человека. Обобщающим выводом является следующее: Тора не только возложила на человека определенное число заповедей, ее целью является поднять его на высоту, достойную венца творения, ибо таким и для этого он сотворен. Мысль рабби Натана Финкеля – тарика из Слободки – была главным образом направлена на первого человека, Адама, описанного нашими благословенной памяти мудрецами: перед ним ангелы-служители по ошибке хотели воспеть песнь. Это человек, сотворенный по образу Божьему, это далекое сокрытое начало. Не знаю, было ли в мире другое такое место, в пределах иудаизма или вне его где бы в те времена глаза устремлялись в такие высоты, чтобы увидеть, откуда выходит корень человеческий.

Понятие о человеке как образе Божьем служило основой этического учения, на этой основе строились отношения между людьми. Ведь каждый человек много больше, чем просто человек, а честь человека – это честь Вездесущего.

Другая ветвь литовского этического движения вплотную приближается к современному миру. Представители этою течения, которые были воспитателями и наставниками в ешивах, поняли, что для того, чтобы указать человеку путь, нужно на деле изучить это непростое создание, наделенное могучими силами, имя которому – человек. Не призывая на помощь психологию, они разработали самобытную систему изучения души, ее сильных и слабых сторон. Рассказывают, что еврей из Келема, слушавший лекции по психологии в одном из известных немецких университетов, сказал под конец: Там (т.е. в университетах) занимаются мелочами.

Представители движения Мусар не писали книг. Их учение было учением устным, излагаемым в беседах с учениками. И только в последние десятилетия воспитанники ешив этого направления решили запечатлеть в книгах высказывания своих учителей, пользуясь при этом старыми записями или воспроизводя слышанное по памяти. Вышли в свет книги и статьи. Кто знает, какую часть составляют они из тысяч бесед, которые слышали стены литовских ешив.

Литовский этический метод, имевший несколько направлений, был одновременно теорией и методом воплощения. Теория не являлась самоцелью, она стремилась к воплощению в жизнь. Весь образ жизни в сшивах определялся этим. Дурные свойства обличали и устраняли. Проявление среди учащихся заносчивости или лживости воспринималось как нечто недопустимое и невозможное, подобно тому, как невозможно, чтобы нормальный человек носил платье на изнанке. Даже люли среднего уровня достигали высокой степени чувствительности по отношению к свойствам. И тем более духовные руководители достигли в этом высот: наряду с воспитанием своих учеников эти ваятели душ никогда не прекращали работать над собой и совершенствовать себя в сфере этики, которая не имеет пределов. Они стремились к безупречной чистоте в поступках и словах, в желаниях и мыслях. Они обладали удивительными свойствами характера, служили примером чистоты, благородства и целостности. Кто в большом мире мог представить себе, что в этих провинциальных городках жили люди высшего света?

Многие посвятили себя делу разъяснения хасидизма и распространения его по всему миру, в то время как движение Мусар. его представители и его пути, его представления и достижения все еще остаются неизвестной землей даже для нашего народа, и тем более для мира. Когда придут люди, которые сумеют раскрыть истинный смысл этического учения, его ясный свет будет виден издалека.

Последние представители движения Мусар в Литве, люди небесно чистые, погибли вместе со своими братьями от рук самых нечистых в мире существ. Чувствовала ли скверна, что там, в литовских городках, она нашла самого большого своего врага, – мусар, нравственность в самом чистом ее виде.

6.

Литва была крепостью противников хасидизма, крепостью Виленского Гаона. Хасидизм, покоривший большинство еврейских областей Восточной Европы, остановился перед этой твердыней. Окружающий еврейский мир претерпел значительные изменения, небо и земля приблизились там друг к другу, а она, Литва, как и прежде склонилась над древними листами Вавилонского Талмуда. За пределами Литвы человек летал, поднимался к небесным высотам; Литва же не летала и не поднималась, и не свила себе гнезда в высотах, – она сидела в своем скромном укрытии и изучала Месилат ешарим и Ховот Галевавот, размышляла о долге и роли человека в мире.

Хасидут и митнагдут – это два пути – озаренные светом, и свет одного из них отличается от света другого так же, как свеча отличается от костра.

Пламя свечи, когда ветер не мешает ему, полностью устремлено вверх, но при этом оно не хочет оторваться от фитиля и не пытается взлететь до небес. Оно знает свои пределы и концентрирует в этих пределах всю силу своего света. Подобным образом действует оно на душу, даруя глубину чувству, ясность мысли, и успокаивает волны, вызывающие бурю в сердце. Человеку никогда не придет на ум танцевать при свете свечи, при этом свете хорошо углубляться в слова книги, хорошо вести тихую беседу со своей душой и подводить итог совершенному.

В отличие от этого из костра вырываются языки пламени, один за другим, один возле другого, и взлетают ввысь. Каждый из них и все вместе они как бы хотят достичь небес. Свет костра не имеет ни четкого предела, ни отчетливой формы, он делает расплывчатыми контуры предметов вокруг, как бы лишая их особых, присущих им линий. Свет костра объединяется с тенями, и они пляшут вместе. Этому свету не достичь того, чего достигает ясное пламя, но костер приглашает людей танцевать вокруг него, дать душе разорвать сковывающие ее цепи и вместе с языками пламени устремиться к небесным высотам.

Движение хасидизма и движение его противников отличались друг от друга отношением к душе более, чем представлениями и намерениями. Сила хасидизма в том, что он не дал душе отрезвиться: сила его противников, в частности, литовских, в том, что они не дали душе опьянеть. Таким образом, рядом существовали два мира – два иудейских царства, которые все же представляли собой две противоположности: мир опьянения души, с одной стороны, и мир душевной трезвости, с другой.

Не только от высоких понятий пьянеет душа народа. Под сенью учений и методов, устремленных ввысь, с выразительной быстротой выросли двор и стол рабби с выхватыванием остатков пищи, с записками и т.п.: появились напевы и танцы, рассказы о чудесах: сложился особый религиозный образ жизни, который отвлекал от постоянных трудностей и стеснительных обстоятельств, выводил из болота серой тяжкой действительности и вел человека к жизни, полной переживаний, потрясений, тайн и чудес. Юноши, на которых еще не обсохла роса молодости, евреи среднего возраста и пожилые, на которых лежало бремя заботы о семьях, о том, как добыть средства к существованию, как выдать замуж взрослых дочерей, – всеми ими овладело опьянение, которое одним дало крылья, а с других сняло бремя лет и бед.

Таким образом, хасидизм держался за два конца. В то время как глаз устремлялся в высшие сферы, недоступные для простого смертного, второй конец был направлен на чувства и на фантазию, пробуждал остатки детства в душе, выпускал на свободу дремлющую в душе беспечность и стремление к удивительному. В отличие от этого Литва нашла опору в средней, промежуточной сфере, обойденной хасидизмом, – в сфере ясной и все озаряющей мысли, в сфере чувства, согревающего сердце, не прибегая к фантазиям. В мире хасидизма отдавали предпочтение сумеркам, часу, который стирает границы между реальным и нереальным. Литва достигла духовных высот при свете свечи, озаряющем ночную тьму и ведущем к глубокой сосредоточенности мысли. Хасидизм отвернулся от действительности, отдавая предпочтение легенде. В Литве же стремились сделать действительность светлой, а не возводить на ее трон легенду.

Правда, в Литве также были распространены народные легенды, но они предназначались главным образом для детей, а не для взрослых людей. Даже в сумерках, когда день уже кончился, а ночь еще не наступила, не принято было предаваться игре фантазии. Но в Литве с уважением и любовью относились к наследнику и продолжателю древней Агады, к магиду [синагогальному проповеднику], с чьих уст стихи Танаха и высказывания мудрецов слетали, подобно стаям голубей, а нектар толкований, источаемый его устами, проникал во все члены и уподоблялся тому, что наши отцы вкушали в пустыне. Проповеди магидов, распространенные в Литве и в прилегающих к ней областях, поистине были искусством, еврейским искусством по своему содержанию, которое, казалось, было предназначено для еврейского уха со дней сотворения мира. В настоящей проповеди были мудрость и доброе наставление, удачное сравнение и поучительный пример, воспоминания о прошлом и намеки на день грядущий, обличение и утешение. Стихи Танаха и высказывания, казавшиеся вначале противоречащими друг Другу, оказывались вполне согласованными, светом своим одни озаряли других в исполнение сказанного: Учение Господне совершенно – отрада для души. Неудивительно, что хороший проповедник, часто обладавший к тому же приятным голосом, был для литовского еврея источником большого духовного наслаждения. Но это чувство отличалось оттого, что хасид испытывал к учению рабби, подобно тому, как проповедь отличалась от учения. Проповедь воспринималась сердцами и доставляла им удовольствие. Учение резко устремлялось от сердца к далекому горизонту и вызывало умиление восхищение. Отличалось также отношение слушателя к проповеди и к учению. Прославленный магид в Литве должен был овладевать сердцами слушателей в каждой из своих проповедей. Источником впечатления там были слова как таковые, а не тот, кто их произносил, даже если он был великим мудрецом поколения. Литовский еврей как бы напоминал: Честь и слава говорящему, но слова его должны быть словами. Иначе было в мире хасидизма: слова обретали значение потому, что их произносил рабби. Более того, высказывания обрывистые или неясные, передававшиеся только потому, что их произнес рабби, предпочитали речам ясным, завершенным, и существовавшим самим по себе. Теперь мы подошли к рассмотрению основного различия между двумя мирами, о которых мы говорили. Оно сводилось к различию между душевным опьянением и душевной трезвостью. Сущность хасидизма определяется его центральной фигурой – бби – больше, чем его методами, течениями и путями. Определяющим являются даже не его достижения в Учении, а сам рабби, и даже не его личность, а его существование как таковое. Рабби – главное в хасидизме, в нем значение и тайна силы хасидизма. Рабби – центр бытия хасидизма. Дав сотням тысяч евреев рабби, хасидизм вызвал кардинальные перемены в их жизни. Человек, у которого есть рабби, принципиально отличается от того, у кого нет рабби. Чтобы идти путями хасидизма мало самому быть хасидом (благочестивым). Хасид (сторонник хасидизма) – это прежде всего тот, у кого есть источник вдохновения и наставления, оплот для души и склада среди бушующих волн, якорь и опора в сфере святости – бби. В образе рабби хасидизм воплотил одно из своих основных положений: не существует двух четко отграниченных самостоятельных областей – елигия и светская жизнь, небесное и земное: все это составляет одну область, в которой действует одна центральная сила, сила святости. Хасидизм полагал, что эта сила сконцентрирована в рабби. О месте рабби в хасидском мире свидетельствует тот факт, что его власть распространялась лаже на людей, отошедших от религии. Они как бы оставались без Бога на небесах, но с рабби на земле. Корабль потерпел крушение и затонул, но руки все еще держатся за канат якоря... Явление рабби с присущим ему величием и со слабостями, порожденными в дни упадка, могло возникнуть только в мире душевного опьянения, которое питало это явление и поддерживалось им.

В мире душевной трезвости, в мире противников хасидизма, полностью отсутствовал этот большой феномен, имя которому рабби, не только в присущей хасидизму форме, но даже и в малых размерах (исключение составляет движение Мусар, которое в этом смысле несколько приблизилось к хасидизму). У евреев-митнагдим не было рабби, к которому бы они примкнули, был только раввин, у которого учились. Раввин обычно заменял собой книгу или довершал и продолжал ее, но не был центром воодушевления, переживания и вдохновения. Среди раввинов были мужи, пользовавшиеся глубоким всеобщим уважением: члены общины восхищались и гордились ими, но не держались за полы их мантий, чтобы вознестись вместе с ними, не стремились пребывать в лучах их величия. Перед Богом и человеком еврей-митнагед стоял таким, как он есть, а не под сенью чужого талита. Литовский мудрец и простой необразованный еврей были самостоятельными величинами со своим определенным значением. В то же время хасид находился под воздействием лучей рабби, которые нейтрализовали всякое самостоятельное излучение, если таковое было у хасида, но при этом духовный свет рабби усиливался благодаря хасидам, окружавшим его. Все обретали значение, не соответствующее значению каждой отдельной личности, а критерий оценки человека находился не в нем самом. Значимость хасида определялась его близостью к рабби, к центру значимости и почета. Отсюда следует, что личные заслуги и провины хасида как бы меньше личных заслуг и провин противника хасидизма (митнагед). В Литве непреложным законом было обращение на Вы даже по отношению к самому малому из малых: в обращении ко всякому еврею, отцы которого стояли у горы Синай, его называли реб ид (господин еврей). В отличие от этого среди хасидов обращались друг к другу на ты и не называли друг друга реб. Почетное звание одного человека, рабби, поглотило личные титулы многих. Действительно, в хасидской общине был один индивидуум – бби, а вокруг него было одно общество. В мире митнагдим не существовало такого объединения, группа состояла из отдельных самостоятельных членов.

Хасидская дружина представляла, с одной стороны, нечто меньшее, чем сумма ее членов, ибо каждый из них отказывался от своего я, растворял его в общем или в сиянии рабби. Но, с другой стороны, дружина представляла собой нечто большее, чем сумма ее членов: ток пронизывал всю дружину, возникало высокое напряжение, напряжение общности. Души хасидов как бы объединялись. Подобное не наблюдалось в Литве, в стране митнагдим. Там, даже в минуты душевного подъема, например, во время волнующей проповеди, община состояла из отдельных евреев: один и еще один, а не один помноженный на другого. Там не было общего бытия с его достоинствами.

Таким образом, литовский путь оберегал каждую личность, не позволял ей раствориться даже ради общей пользы. Литовская, этика, высшее достижение еврейства Литвы, углубляла это свойство индивидуальности. Человек не отказывался от своего я, напротив, он не позволял этому я ускользнуть от него. Своим я занимались не для того, чтобы баловать его и потворствовать ему, а для того, чтобы сделать его светлым и чистым. Я требовало большой затраты сил, постоянного контроля, заботы, ибо человек несет перед небом ответственность за это доверенное ему сокровище.

Что такое великий час хасида? Это когда он забывает о самом себе. А что такое великий час представителя этического движения? Когда он находит себя. Оба они шли по пути, ведущему к Богу, но один шел по дороге своей внутренней сущности, другой – о дороге, уводящей его от себя как личности.

Нет мира без напева. Старая, патриархальная Литва, о которой мы говорим здесь, была разделена между несколькими напевами. Среди простых людей властвовал напев молитвы. Одним из больших удовольствий простого литовского еврея была молитва хорошего кантора, в особенности такого, у которого был задушевный голос: звук, казалось, шел из самого сердца [там это называли моральным голосом]. Евреи, обладавшие хорошими голосами, пели за работой, вспоминая отрывки молитв, слышанных ими от такою то кантора. Мелодии Габен якир ли Эфраим и других отрывков были постоянными спутниками иглы, шила и скобеля во всех концах Литвы. Но напев пребывал в одиночестве на устах у занятого своей работой человека, он был монологом его души, но не диалогом с ближним. А еще был в Литве напев талмидей хахамим – напев изучения Гемары, в который литовский мудрец вложил свою душу. Это тоже был напев отдельного человека, напев сотен отдельных людей, который не вывел их из их обособленности. У изучения этики также был свой особый напев, печальный напев отчета о совершенном, он тоже жил обособленно даже в обществе, не объединяя в одно целое уста и сердца многих. В мире хасидизма напев доходил до экстаза и был жизненным пространством для многих уст: в Литве напев был эмоциональным, лирическим, служил пристанищем для уст отдельного человека.

Хасидизм, как известно, придает особое значение веселью; радости, неотъемлемых от его учения и путей. Единство, общность, с одной стороны, и рабби. с другой стороны, были источниками радости. В то же время из природы обособленности не вытекает радость, хотя она и не противоречит этой природе. В Литве не поддерживали мнение хасидизма, что только радость желанна для Вездесущего. В религиозной Литве предавались не просто радости, а радости, связанной с исполнением заповедей, но и она была сдержанной, знающей свои пределы. Только два дня в году предназначались для ослабления узды – урим и Симхат-Тора. В эти дни литовский еврей в большинстве случаен также исполнял то, что предписано ему Учением. Радость не была характерным выражением внутреннего мира литовского еврея, в нем не струились ее родники. Его сердце говорило на языке печали, и язык печали был понятен ему. В Литве не сомневались в том, что этот язык пригоден для служения Творцу.

Улыбка не играла на лице еврейской Литвы. Лицо ее было строгим. О ней, кажется мне, нельзя писать книги, подобные Гахнасат-кала (Сретение невесты). Легкомысленное забвение реального, игра в жизнь, превращение серьезных проблем в легенду, – все это никогда не было свойственно Литве, которая серьезно подходила к вопросам жизни.

Движение митнагдим было как бы взрослым братом хасидизма: пути младшего, какими бы привлекательными они ни были, уже не подходят старшему. Внутренняя жизнь дома Израилева на литовской земле была полной, но сдержанной. Наполнявшее сердце чувство не вырывалось наружу, не разрасталось за счет рассудка. Разум и чувство были там верными и любящими друг друга спутниками. Примером может послужить изучение Гемары с его особым напевом, когда мозг мыслил и сердце билось в едином ритме.

В доме Израилевом в Литве не подчеркивали внешнюю сторону жизни, честь человека пребывала внутри. Хасида легко узнать по внешнему виду. Не так было в Литве. Даже мужи великие, в Торе и этике, если они не были раввинами общин, не имели никакого внешнего отличительного знака, – только их внутренний мир отражался на их лицах. Рассказывают, что рабби Исраэль Салантер, один из великих мужей поколения, не носил раввинской одежды. Раввинской одежды не носили также выдающиеся представители литовского еврейства в последнем поколении, Хафец Хаим и Хазон Иш.

Литва строила свой духовный мир без витрин. Она не стремилась блеснуть, ослепить, удивить. Ничто в ней не было направлено на то, чтобы произвести впечатление; все было направлено исключительно на достижение внутреннего качества. Литва была страной плодов, а не страной цветов. Ее прекрасные плоды также не отличались привлекающими глаз красками.

Когда посторонний человек приходит к хасидам, перед ним открывается много особенностей этого мира. В Литве же посторонний должен был обладать большой наблюдательностью и проницательностью, чтобы не вернуться домой с пустыми руками. Подобно тому, как в Литве проникали в глубины, изучая Тору и этику, так необходимо было, всматриваясь и прислушиваясь, проникать в глубины, чтобы понять литовского еврея.

Литовский еврей много дал еврейскому миру, но множество драгоценных свойств исчезло вместе с гибелью еврейской Литвы.

Сердце мое рыдает, когда я вспоминаю о тебе, мой отчий дом, Литва... http://www.judaicaru.org/library/halaha_agada_3.html
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Gotland
Член Синагогального Совета
Член Синагогального Совета


Возраст: 21
По гороскопу: Телец
Пол: Пол:Муж
Зарегистрирован: 15.07.2008
Сообщения: 191
Откуда: Узбекистан


СообщениеДобавлено: 15 Октября 2009 15:34    Заголовок сообщения:
Описание:
Ответить с цитатой

ЛИТОВСКИЕ ЕШИВЫ

Гедалия Алон

Дважды литовским ешивам пришлось покидать Литву.

Первый – в начале Мировой войны 1914-18 гг. Точнее: летом 1915 года, когда немцы заняли Литву и часть Белоруссии. Большие ешивы были надолго оторваны от своих общин. Приходилось некоторым из них пробираться в скитании через войну бесконечную от области к области до восточных границ Белоруссии, до глубинных мест Украины, и даже до центра России. Такова была судьба – очень тяжелая для ешив и общин. Но перед духовным иудейским взором раскрывалась живая идея становления, весьма плодотворная для тех мест, где временно разместились ешивы. Ешивы разместились в еврейских районах Украины, пропитанных ароматом Хабадского хасидизма, в Полтаве, в которой временно обосновалась ешива Мир: в Кременчуге (Кнесет Исраэль – лободка), где существовал обильный мир живого самобытного еврейского бытия. В прожитой до того времени жизни удостаивались жители этих мест приобщаться к свету Торы, но не во всей полноте ее сияния. И вот, к роднику неиссякаемому, к потоку все расширяющемуся потянулись они, озаренные светом храма Торы. Как глубоко и неизгладимо было воздействие этого высокого духовного напряжения истинно интеллектуальной культуры! Ровный свет соединения этих двух миров, принося некоторое утешение, обливал мягким сиянием сшивы, вырванные из центров Торы, из почвы и атмосферы еврейской Литвы.

Это необособленное явление всегда покоилось на глубочайших основаниях иудейского познания. Также точно может быть воспринято и странствие немецких евреев, занесенных войной в еврейские поселения Восточной Европы, где знакомство с еврейством Польши и Литвы оплодотворило их душу, наполнило ее трепещущей, исполненной высочайшего смысла иудейской жизнью. И поистине волнующим было и то, что еврейство Великороссии удостоилось быть “пристанищем Торы”. Великий дух Торы дошел и до Саратова. Там, в общине, в которой было много “николаевцев” (“николаевских солдат”1), тоже разместились ешивы.

-------------------------------------
1 “Николаевские солдаты” – евреи.
-------------------------------------

Прошли годы, и ешивы вернулись на свои прежние места. Но ни одна из них, за исключением ешивы “Мир”, не достигла прежнего положения. А ешива “Мир” процветала еще в течение семнадцати лет. вплоть до Второй мировой войны. Вернувшись в прежние места, ешивы сжались, уменьшились или, как “Слободская Кнесет-Исраэль”, из которой половина ешиботников уехала в Эрец-Исраэль, разделились на две половины.

В жесточайшее время революции и гражданской войны евреи Советской России лишились национального и религиозного источника своей жизни, “сердца и главы” своей – литовского еврейства. И тогда уже взошли семена еще более жесточайшей расправы – второго изгнания, смертельного изгнания, в страде смертельной со всеми шестью миллионами евреев Европы, погибших от длинной руки гитлеризма.

Непостижима человеческим рассудком цена разрушения храмов Торы! Нет возможности даже вообразить меру отмщения за злодейское разрушение и уничтожение еврейских общин!

Оставшиеся в живых должны были напряженной силой религиозного вдохновения одержать победу в области духа.

В далеком Шанхае поселилось 300 юношей из ешивы “Мир”, а также беженцы из других ешив, и были слухи, что они продолжали самостоятельно учиться и учить других Торе. Они должны были испытать блаженное чувство их участия в спасении от гибели ветвистого, с глубокими корнями дерева иудейской культуры многих поколений.

На протяжении девяноста лет создались и выросли большие литовские ешивы: “Кнесет Исраэль”, “Кнесет бэйт-Ицхак”, “Мир”, “Радин”, “Тэлис”, “Новогрудок”, а затем особенная по качеству ешива в Лиде, открытая в 1905 году раввином Ицхаком Лаковом Рейнесом, который ввел в ешиве определенную программу занятий, разделив ее на классы и устраивая периодические испытания учеников. Сохраняя Талмуд в его традиционно-ортодоксальном понимании, раввин Ицхак Рейнес ввел общеобразовательные предметы в объеме уездного училища. Первые четыре года посвящались изучению Талмуда, последние два – сключительно ознакомлению с действующими религиозными постановлениями.

Но традиции знаменитой Воложинской ешивы, возникшей по инициативе Виленского Гаона, где воспитанники все свое внимание уделяли исключительно изучению Талмуда и иудаизма, не исчезли, и дух ее осенял все литовские ешивы. Это были традиции долгой исторической еврейской жизни, и подобные традиции не устанавливаются искусственно.

Следует подчеркнуть, что литовские ешивы обслуживали не только свои общины. Из жителей местных городков и городов не многие учились в них. Обыкновенно обучалось в ешиве 300-400 человек. Литовские ешивы собирали значительное количество учеников со всех концов России и даже – границы – океана. Приезжали туда из Польши, с Украины, из глубины Великороссии, из Сибири и с Кавказа. Многосторонняя духовная жизнь в этих ешивах била ключом. Молодые люди, воспитавшиеся в бейт-мидраше (ешива), могли представить себе ясно и определенно идеал человеческой личности и сохраняли на всю жизнь плоды учения, как ценнейшее приобретение для еврейской личности, увеличивающее запас ее сил и облагораживающее и осмысливающее ее существование. Находясь в ешиве несколько, а иногда и много лет, они, возвращаясь домой или поселившись в других местах, приносили с собой туда аромат и дух этих ешив.

Любовь к Торе и тяга к духу Израиля – оры, – этот пламенный дар в душе большинства евреев, приводили жителей городов и местечек в ешиву, чтобы довоплотить свое реальное еврейское существование. И говорить нечего, что эта любовь углубляла творческое начало молодых ученых и подготовляло почву для их религиозно-духовной и общественной деятельности. В сшивы стремились попасть юноши возвышенного духа. Некоторые из них находили туда дорогу сами, а других направляли туда родители.

Юноши, не удовлетворившиеся первоначальным образованием в маленьких местных ешивах (хедерах, “Талмуд-Тора”), уходили в бейт-мидраш (такие как в Мелце, в Слуцке, во главе которых стояли великие личности в знании Торы, выдающиеся талмудисты). Поскольку пребывание в таких ешивах было ступенью в нескончаемой лестнице, ведущей к высотам мудрости, не удивительно, что из ешив выходили ученые, писатели, поэты, общественные деятели и, конечно, раввины. Многие из этих деятелей остались верны Торе, иные же отошли от нее. Но что самое было дорогое в ешивах, что было достигнуто в них налицо, так это особо усиленное развитие интеллекта, глубокое понимание смысла всех подробностей Священного Писания, глубоко логическое толкование общих и частных положений устной Торы, глубокая и тонкая культура воспитанников ешив, оплодотворившая их дух. Серьезность и уравновешенность, стремление к совершенству и к добру, душевный героизм и беспредельная преданность истине и чистоте правды обитали в их сердцах. И сподобились они всему этому, всей этой чистоте душевной через Божественное Учение, через Тору.

Какие жизненные цели ставили перед собой юноши, направлявшиеся в ешивы со всех концов света?

Какие руководящие цели ставили перед собой ешивы при культивировании духовных способностей своих воспитанников? Хотели ли они дать им возможность закончить многолетнюю учебу с тем, чтобы сделать из них раввинов, как это практиковалось в Западной Европе?

Разумеется, что имелись и такие цели, но они не были самодовлеющими и не они составляли содержащуюся в ешивах во всей полноте и цельности их своеобразную сущность.

При выборе определенных ценностей в качестве руководящих, никогда, например, в литовских ешивах не акцентировали внимание на одной из частей Шулхан-Аруха, направляющей по смыслу своих определений к решению практических указаний закона. Воспитанники Слободки, Радина и других ешив не стремились к “аттестату в кармане”, о котором мечтал матмид2 в известной бяликовской поэме.

----------------------------------------
2 Матмид – бахур-ешива – остоянный в учении, не отрывающий глаз от книги.
----------------------------------------

Когда кто-нибудь из воспитанников, после продолжительного пребывания в среде товарищей и учителей, решал создать свою личную жизнь и собственный дом, он оставлял на несколько месяцев ешиву для обучения какому-либо ремеслу, поскольку он сочетал желанное с данным и возможное с действительным. А если он хотел после того, как добился знаний для себя, стать раввином по наклонности своей, он имел возможность подготовиться к этому званию, но ешива не считалась школой, дающей этот титул, и ученик, выбравший себе минимальную цель изучения одной из частей Шульхан-Арух – “Иоре Деа”3 или “Тур Эвен-Гаэзер”4 – для получения аттестата и звания раввина, не считался в Слободке талантливым, обладающим возможностью стать знатоком Торы. Согласно своей “природы” такая ешива не давала и общие знания Талмуда, поским5 в сердцевине. В этих ешивах изучали по существу не больше чем 6-7 трактатов из Талмуда (“Нашим” – о семейном праве – 7 трактатов; “Неэикин” – судебный устав, гражданский и уголовный – 10 трактатов) .

----------------------------------------
3 Тур Иоре-Деа” (“Учит ведению”) содержит предписания об убое скота, о пище, запреты идолопоклонства и суеверия и другие законы религиозной жизни (31 трактат). Иоре-Деа – кодекс еврейских диетарных законов, регулирующий человеческую страсть к еде.

4 Тур Эвен-Гаэзер (“Камень Помощи”) содержит законы брачного права (5 трактатов).

5 Поским – кодификаторы, дающие в своем труде сжатое резюме пгалахот; авторы комментариев. Среди них есть разливе между древнейшими и позднейшими.
----------------------------------------

Глава ешивы давал урок, и ученики сами вникали в разбираемый предмет с помощью (Раши, Риф и др. комментаторов). Они могли при этом вносить свои оригинальные интерпретации – хидушим (обновления), раскрывая смысл того или иного текста новым способом. Лишь в немногих, обыкновенно в старых ешивах, иногда изучали также “Моэд” (о праздниках) и “Кодашим” (о святых дарах).

Отличалась этим Радинская ешива. В ней Хафец Хаим руководил группой юношей и обучал их “Кодашим” – необходимым знаниям всего, что относится к жертвоприношениям и святости Храма, так как “ведь Мессия может появиться каждую минуту, и поэтому быть заранее подготовлены - молодые ученые, которые смогут разбираться в правилах богослужения в Храме”. Но даже и при изучении трактатов “Кодашим” не требовалось от учеников держать экзамена. Раз или два в течение года встречался глава ешивы с учениками у себя дома, беседовал, предлагал какой-нибудь сложный вопрос или требовал разъяснения трудного места при помощи (пилпул)6 или обсуждал новую интерпретацию как равный с равными. Вокруг него располагались ученики, задававшие ему вопросы и требовавшие разъяснений как равные. Они вели себя с ним так же, как они вели себя друг с другом.

----------------------------------------
6 Пилпул (происходит от “пилпел” – перец). В переносном смысле “заострять” Своеобразный логический метод исследования и анализа законов. Каждое положение разбирается с точки зрения его отношения к другим положениям, и, если два положения и первый взгляд противоречат одно другому, пилпул стремится выяснить, не может ли это противоречие быть устранено более точным определением понятий, входящих в то и другое положение.
---------------------------------------

И этого было достаточно.

Целью ешивы было не более, чем открыть перед учениками путь в мир Торы, дав ему возможность самостоятельно проникнуть в этот глубочайший мир мысли. Другими словами: вырабатывание навыков широкого мышления, неразрывно связанных с творческой самостоятельностью, при свободе хотения в потоке душевной жизни, с надлежащим руководством и приведением в действие также и душевных сил в изучении Торы с целью глубокого проникновения в ее сокровенные глубины. Не определялись границы учения и никогда ученик не был в проекции “начала”, то есть “не начинает”, так же как никогда он не “заканчивает”. Сразу же по поступлении он становится членом ешивы, сам – “дореш”. Он сам ставит перед собой проблему и сам решает ее, сам скрупулезно двигался в направлении активного преодоления материала. Никто ему не давал формальную возможность подготовки. Он сам, собственными силами приобретал ее по системе, принятой в ешивах (исключением были Тельзовская и Лидовская ешивы с “годичными уроками”, классной системой разных ступеней). Но если даже ученик отклонялся от системы, принятой в данной ешиве, или шел своим путем, или же путем ешивы, в которой находился раньше, даже на это смотрели с большой терпимостью. Была уверенность, что член ешивы добьется своего, а если нет, все равно начнет снова и в конце концов найдет правильное направление.

Идеалом и примером для учеников был глава ешивы с его системой учения, дававший два раза в неделю урок. Он, проникнутый духом служения (отдавания себя сверхличным ценностям), всегда готов был ввести ученика в бесконечно восходящую высоту учения, он всегда был в распоряжении ученика, если тот нуждался в этом. А общим, связующим, преграждающим неудачи была система коллективного учения, принятая в ешиве. Потребности в общей молитве, учении и исследовании сплетены были вместе. Можно было при такой системе и ошибиться, и была даже и опасность некоторой потери, но была всегда благотворна самостоятельность проявления положительной творческой свободы, выявления своих сил, предполагающих большую степень духовного возвышения с глубоко своеобразным критерием познания. Благодаря этому творческому состоянию качественная реализация личности, воспитанной в ешиве, выше, чем в других учебных заведениях. Претворение намерений и влечений сверхличных в духовную энергию хотя и может сопровождаться у человека ешивы опасностью взрывов изнутри, последствиями которых бывают растрата душевных и духовных сил и неудачи, но овладение сверхсознанием обусловлено жизнью в группе ровесников, слитностью с товарищами и духовной связью с людьми одинакового с ним уровня.

В группах ровесников заключался момент действительного почина и самоопределения, за которым стояли санкции разума и предписания идеала. Назывались эти группы – “советами” и создавались они людьми близкими по духу и возрасту для взаимопомощи и понимания высшего разряда вещей в разработке новых интерпретаций при изучении Торы.

Высокая цель формирования личности, настраивание души на высший лад, бесконечное задание человеку Торы и являлись главной целью ешивы.

Какова была система преподавания в ешивах Литвы?

В ешивах Литвы утонченность познания со своеобразной диалектикой, с поразительными дедукциями, ушедшими гораздо дальше осторожного тосафистского способа изучения Талмуда, совмещались с чистой абстракцией изложения знания, и нельзя было провести границы между абстракцией и искусными диспутами, совершенствовавшими технику усвоения устной традиции. Во всяком случае, оригинальное объяснение законов, к которому стремился каждый ученик (кроме немногих матмидим, для которых важно было не качество, а количество), пилпул, состоявший в том, чтобы путем хитроумных и искусных объяснений и толкований отыскивать логическую связь между различными темами, – были в ешивах Литвы особенного и лучшего уровня, чем в других местах, в предшествовавшие 14-му веку эпохи. Обнаруживалась находчивость в расширении понятий, но не было, как в польских ешивах, утонченных частностей в загнанных уравнениях, с трудом понимаемых умом. (Как бы ответ на один час через минутную выдумку.)

Система “пилпул” в больших ешивах Литвы заключалась в следующем:

1) Определение юридических понятий и анализ их основ для того, чтобы разобраться в вопросах, которые в одно и то же время кажутся похожими и противоречащими друг другу.

2) Усвоение и комплектование меняющихся деталей, разбросанных в разных местах сложных законов, для превращения их в правило наших интересов и влечений.

Человек выбирает себе цель. Первая цель, первое направление ешив Литвы – аналитика, которую развил р. Хаим Соловейчик из Брест-Литовска в эпоху его деятельности в Воложине и которая господствовала во всех ешивах Литвы, а в некоторых доводили ее до крайней “тонкости”, выбивавшей почву – од ног. В других же ешивах путь от менее определенного к более определенному, от более простого к более сложному развертывался в системе синтеза, когда не отворачиваются от “глубины”, в которой сложное понятие может обрести себя. В такой системе сплетались вместе анализ и синтез, в результате чего можно было найти в некоторых оригинальных интерпретациях тонкое выявление основы закона. Метафизика, обосновывающаяся теорией познания, предполагает как само собой разумеющееся логический анализ. Теория познания – уже часть логики. Развивая из всякой мысли противоположную ей, приходят от известного к неизвестному. Создастся, таким образом, диалектически-аналитический метод, который можно назвать индуктивным. Он динамичен и обеспечивает постоянное возвышение над собой в факте признания своего незнания. Это та симпатичная черта, тот идеал, антиподом которого является индиферентизм. Такой идеал обращен к свободной человеческой воле, взывает к совести, к разуму. Недаром воспитанники ешив сосредоточивали свое внимание на изучении глав из “Незикин” и “Нашим”, содержащих в себе юридические основы Мишны (гражданские и судебные уставы и вопросы семейного права).

Ученики ешив Литвы известны своей подготовленностью к юридическому и логическому мышлению в смысле осознания конкретного, специфически-человеческого бытия в свете высших целей бытия. В познании истины они обращались прежде всего к “ришоним”, а также к книгам “ахроним”, в которых много остроты, глубины и ясности.

Рабби Салантер продолжительно и всесторонне рассматривал очень непростой вопрос: можно ли путем остроумных дедукций совместить истину в законах с созиданием нового из того, что существовало?

В конце концов он пришел к выводу, что невозможно игнорировать или затормозить процесс развития этого метода тонкого анализа, поразительной дедукции, но с условием, что “человек должен достигнуть чистоты душевных сил”, чтобы быть в состоянии не поддаться соблазну искажения мысли при методе анализа как некоторого эквивалента для “научного признания” учеными.

Мы умалили бы образ ешив Литвы, если бы не приняли во внимание ту реальность, которая входила в жизнь ешив в течение полстолетия не из логических рассуждений, а из поисков “сущности”, отражавшей их внутреннее состояние. Не будет преувеличением сказать, что именно в этих ешивах произошло возрождение торат-гамусар – этики Торы. Началось оно в Слободской сшиве, а впоследствии охватило и другие ешивы. Религиозно-нравственное движение – “Мусар”, основанное рабби Исраэлем Салантером, стремясь смягчить пилпулическое изучение, примирив разум с чувством, уделяло главное внимание самосознанию и самоусовершенствованию.

Рабби Салантер, этот необыкновенный человек, выдающийся моралист, всеми силами желал оградить еврейство от соблазна Гаскалы, пленявшей внешними вещами и разрушавшей связь времен. Рабби Салантер требовал от каждого еврея расширить и углубить изучение Торы. С этой целью он сосредоточивает свое внимание на этических элементах в иудаизме, чтобы сделать их доступными для народа. Видя, что новые поколения отделяются от живого религиозного чувства, теряют бесхитростность души и цельность духа, он беспрестанно агитировал в пользу своего этического учения, прекрасно им разработанного. Человек огромной эрудиции и выдающихся душевных качеств, он пользовался исключительным авторитетом. Был он кипуч, основывал “дома этики “ в некоторых литовских общинах, руководил письменно и устно группой блестящих учеников и воспитал их для преподавания теоретической и практической этики.

“Этика” рабби Салантера по своему существенному содержанию, в своих основных мыслях сводилась к двум основным положениям: к отношению человека к Всевышнему, принимающему в соображение бытие Божие и связь души с Богом, и к человеческой морали (отношение между человеком и его ближним).

Стараниями рабби Салантера были переизданы в Вильно нравоучительные книги Менделя Сатанова и этика Ибн-Гвироля.

Под руководством рабби Салантера и под его влиянием движение “Мусар” росло и крепло, имея высокую цель: внедрить самую суть заветов в жизнь.

Не следует также забывать, что одним из главных толчков к возникновению движения была “Эмансипация” – движение, которое было поддержано властями при содействии д-ра Макса Лилиенталя7. Именно задача защиты еврейской личности от ассимиляции и от опасности отступничества от Торы, отступничества от иудаизма являлась для рабби Салантера руководящей линией в его деятельности и в написании им против “Эмансипации” своего рода “Жизненного элексира”. Его душа была встревожена истощением традиционного мышления, обнищанием традиционного быта, неспособностью сопротивления внешней гнетущей силе, согнутостью и духовной опустошенностью, что способствовало распространению “эмансипации”, потери своего национального лица, и вот в связи со всем этим он думал обо всем дальнейшем течении жизни нашего народа и о стойком, неослабном, запечатленном мученичеством духовно-нравственном призвании еврейства, о возрождении внутренней духовной цельности через углубление душевного мира религиозного еврея. Когда в 1848 году в Вильне было основано раввинское училище, правительство, по совету местных “маскилим”8, желавших использовать авторитет рабби Салантера, предложило ему стать во главе нового учреждения, но он наотрез отказался. После этого он не мог оставаться в Вильне, опасаясь преследований правительства за свой отказ. Прусское еврейство в то время старалось склонить литовских евреев к нарушению традиционной дисциплины глубочайшей религиозной иудейской культуры. Как только рабби Салантер узнал об этом, он тотчас предпринял поездку по восточным прусским городам, надеясь при помощи “Мусара” открыть немецким евреям то лучшее, что требует полноты понимания. Он стал хлопотать о том, чтобы ввели изучение Талмуда на факультетах гуманитарных наук. Чем дальше, тем упорнее он внедрял свою “этику” в широкие еврейские круги людей среднего состояния, и за все время его энергичной деятельности даже люди противоположных направлений еврейского мышления относились к нему благосклонно. Когда же, после его смерти, один из его учеников и верных последователей рабби Ицхак Блазер (известный также под именем “р. Ицеле Петербургер”) объявил, что занятия Талмудом не много стоят, если они не сопровождаются “Мусаром”, и когда он ввел “Этику” в основанную в то время Ковенскую ешиву (“Колель прушим”)9, считая, что “Этику” надо изучать наравне с Талмудом как одну из производных от Торы частей, в раввинском мире возникли колоссальные разногласия, и многие публично порицали “учителей этики” – ввинов движения “Мусар”, которые будто бы пытаются “изгнать Тору”.

----------------------------------
7 Макс Лилиенталь (род. в 1815; умер в Цинциннати в 1882) занимался просветительской деятельностью среди евреев России. Занял должность директора еврейского училища в Риге и, лестно аттестованный местным начальством перед царским министром просвещения Уваровым, установил с ним близкое знакомство, помогая ему в светском просвещении еврейского юношества, преобразовывал еврейские школы на русский лад, что приводило к ассимиляции и переходу в христианство.

8 “Маскилим” – оборники светских знаний.

9 “Колель прушим”, “община “прушим” (лица, всецело посвящающие себя изучению религиозной письменности) – “отделившиеся”, люди, которые ради высоких духовных ценностей отошли от интересов материального мира.
---------------------------------

Тяжелые разногласия закончились победой “этиков”. Некоторые странные явления в движении “Мусар” приводили многих еврейских интеллигентов к выводу, что подвижники “Мусара” занимаются ложным и вредным делом. Тогда этим, оторванным от иудаизма интеллигентам, разобраться в “мусарниках” было трудно. Облик “Мусара” сформировался и принял свою законченную форму в ешивах Литвы.

Совершенно очевидно, что включение “Этики” в ешивы Литвы привело к достижению трех поставленных движением “Мусар” целей:

1) Вся община сынов Торы должна мыслить о Торе совместно, поскольку Тора является обширной и глубочайшей мудростью, которой нет пределов. Беспредельная “Этика” занимает при этом центральное место, так же как и “этическая логика”, стремящаяся к усовершенствованию души и к добрым делам.

2) Из совокупности беспрерывного индивидуального и коллективного изучения Торы, а также и изучения “Этики” появляется возможность более деятельного иудейского миросозерцания.

3) С этической точки зрения этизирование совершается путем лояльности, которая есть не что иное, как образ мыслей, направленный на исполнение всех заповедей. Эта лояльность – оявляется во всегдашней готовности поступать в согласии с долгом, то есть по норме закона.

В той же мере как Тора состоит из законов, указаний, повелений, крайне педагогичных при обсуждении как легких, так и сложных проблем, так и этические понятия долга, послушания представляются как вполне друг с другом сплетенные, абсолютно непреложные в больших и малых делах.

Постараемся разобраться в трех течениях “Мусара”:

1) Новогрудская этика в своей существеннейшей основе есть этика “отшельничества”, отделенности. Конечно, трудно отчетливо выразить нические следствия таких проявлений новогрудской этики как абсолютное отдаление от нерелигиозного общества, непризнание правил светского поведения, хороших манер и почета, принятых в мире. Можно было бы в соответствии с представлениями того светского мира расценить такие “принципы” как асоциальность и даже антикультурность, но этот этический экстаз был экстазом возвышения духа и геройства. Эта этика, вызывавшая в человеческой душе высшее сознание чувства его внутреннего иудейского бытия, помогла необыкновенным людям морали собрать вокруг себя в городах и местечках Советской России во времена военного коммунизма тысячи детей и подростков, спасти их от ассимиляции и зажечь в их сердцах пламя религии, страстное желание отдать душу и все свое существо во имя святости Божией и вечной жизни народа Израиля.

2) Непрерывная преемственность духа в смысле благочестия, любви к усердному исполнению заповедей Божьих есть общая и глубочайшая этическая основа всех ешив, особенно же Радинской ешивы. Расширение богобоязненного набожного чувства суть направления, главою которого был рабби Хафец Хаим – богобоязненный и предельно бесхитростный праведный человек.

3) Третья этическая разновидность – Слободская этика, имевшая преобладающее влияние в ешивах Литвы. Она все глубже познавалась, все яснее и отчетливее вырабатывалась в отношении между человеком и Творцом Превечным в применении к конкретным человеческим отношениям.

Сколько святости было в исключительной отзывчивости на всё боли и нужды людей рабби Исраэля Салантера, основателя этого морального движения! Многие примеры из его жизни свидетельствуют об этом:

Однажды, накануне Судного дня шел рабби Салантер в синагогу на молитву, начинающуюся с “Кол Нидрей”. Вдруг услышал он плач ребенка. Он зашел в тот дом и увидел в колыбели малютку, а возле малютки – спящую маленькую сестричку. Уселся рабби Салантер около колыбели и стал петь, чтобы убаюкать крошку. Так и просидел он с крошкой всю молитву перед наступлением Судного дня.

Когда в 1848 г. в Вильне свирепствовала холера, рабби Салантер заботился о том, чтобы люди не падали духом и помогали друг другу, не опасаясь заразы, а накануне Судного дня он объявил, что не следует поститься и долго молиться, а необходимо находиться на открытом воздухе.

И еще один пример:

По дороге в дом одного богача, пригласившего его к обеду, увидел рабби Салантер прислугу, тащившую ведро воды в дом. Когда он вошел, гости в это время заняты были омовением рук. Спросили у рабби Салантера с удивлением – очему он, такой праведник, пренебрегая обычаем, омывает не всю кисть руки, а лишь только пальцы. И ответил им рабби Салантер: “Я не смущусь вашим неодобрением и не исполню точно мицву, когда она достигается путем труда и усталости других людей”.

Величественный и в величии своем грозен окружающий нас Божественный мир. Рабби Салантер неутомимо призывал к покаянию и рисовал грозные картины возмездия, ожидающие народ Божий за отступничество от исполнения велений Божьих. Несмотря на то, что учение и исследование являются основой этического познания и что “Июн”10 иногда прорывается в область Владыки мира, приближаясь зачастую к “тайнам Каббалы”, все же основная цель “Мусара” и его программа сводились к полноте духовной работы для выработки нравственного конкретно-жизненного миропорядка. Такого рода этическая система стремилась создать человеку соответствующую эмоциональную атмосферу мышления, при которой он был бы в состоянии возвыситься над материальной природой и освободиться от исключительной погони за полезным и “приятным”.

-------------------------------------------
10 “Июн” – способ учения при изучении Гемары с комментариями Раши. Смысл “июн” в познании различных систем изучения.
-------------------------------------------

Главной основой этой этической системы являлся тезис “Познай себя“. “Когда ты направляешься в далекие миры, даже при всей их огромности, ты не видишь своего собственного огромного истинного мира. Твоя душа – это же бьющий живой источник и храм святости и вечности твоей жизни!” Человек достигает возвышенного, Божественного и вечного света только светлым путем, не отстраняясь от наследия Божьего, в многочисленных путях изучения Торы и религиозного миродействия, в мире действия иудея.

Это этическое движение противостояло Гаскале с ее внешними вопросами культуры.

Наука о человеке является большой и сложной мудростью, и нет ей границ, точно так, как и самой Торе.

Скрытые силы добавляют жизненность и творчество в широких мирах.

Разумное исследование завещано нам Творцом Превечным, Который сказал (Исайя 40; 21): “Разве вы не знаете? Разве вы не слышали? Разве вам не говорено было с самого начала? Разве вы не поняли оснований земли?” И праведники сказали (Иов 34; 4): “Установим между собою рассуждение и распознаем, что хорошо”. http://www.judaicaru.org/library/halaha_agada_4.html
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Дов
Стремящийся к Исходу
Стремящийся к Исходу





Зарегистрирован: 05.07.2009
Сообщения: 23



СообщениеДобавлено: 10 Апреля 2014 21:43    Заголовок сообщения:
Описание:
Ответить с цитатой

В более компактном и четком изложении об учении Мусар видел информацию на других еврейских сайтах.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов BenZion | Forum -> Иудаизм -> Иудаизм: основы основ Часовой пояс: GMT + 3
Страница 1 из 1

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Protected by Anti-Spam ACP
Powered by phpBB © 2005 phpBB Group
Копирование материалов разрешено при указании ссылки на www.benzion.ru © 2005


  Rambler's Top100